Когда я уже мысленно простился с женой и был готов идти в полицию, он позвонил. Указал место в Загородном парке. Там я и нашел Яну. В том месте проходит лыжная трасса, а весной практически никого нет. Зато можно подъехать на машине.
– Яна была в сознании? – задала я вопрос.
– Нет. Он накачал ее наркотиками. Я сразу вызвал скорую, и полицию, разумеется, тоже.
– Вы сказали, ваша жена потеряла ребенка. Что стало причиной?
Он пожал плечами.
– Сильный стресс, те же наркотики. Я не знаю, что он с ней сделал. Выкидыш случился уже в больнице, а я… я боялся спросить врачей.
– Что она смогла рассказать о своем похитителе?
– Ничего. Она до сих пор молчит. Молчит с тех пор, как узнала, что потеряла ребенка. Вы не представляете, как мы его ждали. Для Яны это было главное событие… плод нашей любви…
Услышав это, я едва не поморщилась, но вовремя опомнилась. У человека горе, а меня раздражает его высокопарный слог.
– Для матери потеря ребенка – трагедия, – с умным видом покивала я.
– Конечно. Но для Яны… она мечтала стать матерью. А теперь… теперь шансы на это невелики. Неожиданные осложнения… хотя, чего ж неожиданного, учитывая все, что она пережила. В общем, моя жена из самой счастливой женщины превратилась в глубоко несчастную. Она отказывается говорить даже со мной. На вопросы врачей отвечает односложно. Лежит лицом к стене большую часть дня. Я забрал ее домой, надеялся, здесь ей будет лучше.
"– Говорят, время лечит. Медицина шагнула далеко вперед, возможно, все еще наладится. Ваша жена вновь будет радоваться жизни и родит вам ребенка.
Я думала, он ответит мне грубостью, такие высказывания не успокаивают, а скорее бесят, меня-то уж точно. С какой стати я принялась болтать эту чушь?
Однако Галактионов, вздохнув, молча покивал, вроде бы соглашаясь.
– И что господа полицейские? Есть чем похвастать?
– Им плевать, – зло отмахнулся Сергей Сергеевич. – Дали мне понять, что если я решил с самого начала обойтись без них, то вина целиком и полностью лежит на мне.
– Их позиция понятна, но ведь идет следствие?
– Идет. Ни шатко ни валко.
– С вашей женой беседовали?
– Пытались. Она отвернулась к стене и не сказала ни слова. Я даже думать боюсь, что ей пришлось перенести.