Вернувшись в свою комнату, Екатерина в досаде скинула чепец и сердито пробурчала:
– Они воображают, что во мне нет ничего, кроме наружности!
– Это потому, что ваше высочество – женщина, – заметила Франсиска.
– Ну так они узнают, что я не та женщина, с которой можно только шутки шутить!
Екатерина решила взяться за свои обязанности всерьез. Она заставила себя ходить ко двору и разговаривать с влиятельными людьми. Наладила курьерскую доставку своей корреспонденции в Испанию. Вынудила отца согласиться на использование особого шифра для секретных сведений и тратила немало времени на кодирование и дешифровку сообщений.
Чем ближе она знакомилась с королем и его советниками, тем более уверенной становилась. Многое причиняло ей досаду.
– Ваша милость, мы должны обсудить мое замужество, – сказала она однажды утром, как только было покончено с положенными любезностями. – Мой отец не обязан выплачивать вторую часть приданого, пока мой союз с принцем не будет заключен.
Король Генрих от такой дерзости приподнял свои тонкие брови:
– Я вижу это дело иначе. Король Фердинанд несколько раз обещал выплатить приданое, значит он со всей очевидностью считает это своей обязанностью.
– Он сделал это, чтобы порадовать вашу милость, но ничто его к этому не обязывает.
– Еще как обязывает!
– Не могли бы мы вместе взглянуть на соглашение о помолвке?
– Ваше высочество мне не верит?
– Я никогда не поставлю под сомнение честность или мудрость вашей милости, но мне необходимо процитировать документ моему отцу.
– Я пошлю за ним. Но уверяю вас, выплата приданого обязательна, и пока его не будет здесь, брак не состоится.
Когда принцесса через несколько дней встретилась с королем, договора не было и в помине.
– Это моя оплошность, ваше высочество, – сказал он. – Прошу меня извинить.
Тем не менее Екатерина почему-то была уверена, что при следующей встрече договор тоже не появится и дальше будет продолжаться в том же духе. В конце концов она настойчиво попросила отца назначить вместо нее нового посла.
– Я ничего не могу добиться, – сказала она брату Диего. – У этих людей нет совести.