Но кажется, король не полностью убежден в успехе.
Еще бы! Слишком много пустых обещаний он уже слышал.
Король Генрих занимался устройством помолвки своей дочери, принцессы Марии, с сыном Хуаны эрцгерцогом Карлом. Дедушкой Карла был могущественный император Священной Римской империи Максимилиан, и этот новый союз, безусловно, принесет еще большее процветание. Так сказал Екатерине король Генрих во время следующей встречи, имея при этом вид весьма многозначительный. В число владений Максимилиана входили Нидерланды, с которыми Англия много лет успешно и выгодно торговала.
Однажды поздно вечером Екатерина печально размышляла об этом, а перед самым отходом ко сну заглянула в гостиную взять книгу и обнаружила там брата Диего: тот разыскивал ее. Прижав палец к губам, монах увлек ее в кабинет. Никто их не видел. Фрейлины уже ждали в спальне.
– Но мне пора идти! – шепнула Екатерина.
– Ваше высочество может вставать на молитву, когда вам заблагорассудится! – пробормотал брат.
– Нет! – ужаснулась Екатерина.
Союз с Испанией может оказаться под угрозой.
– Это еще не все, ваше высочество. Они говорили о неких тайных переговорах с императором Максимилианом о невесте для принца Генриха…
– О Боже мой! – перебила своего духовника Екатерина.
– Ваше высочество! – Лицо монаха было суровым. – Это грех богохульства, не стоит вам впадать в него. Позвольте мне закончить. Король размышляет, не обручить ли принца с сестрой эрцгерцога Карла Элеонорой.
– Но он обручен со мной!
Брат Диего нахмурился:
– Вашему высочеству не хуже других известно, что помолвки расторгают. Более того, эти двое говорили, что принц и сам едва ли склонен к браку с вами.
Слова монаха пронзили ее, как отравленная стрела. Этого не может быть! Нет, ведь этот прекрасный золотой юноша, ее Генрих, смотрел на нее такими глазами. Она силилась найти объяснение.
– Вероятно, он говорит то, что хочет слышать от него король! – Екатерина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
Брат Диего заметил это и взял ее руки в свои. Это напомнило ей, что она с ним наедине. Не будь он ее духовником, она сочла бы это дерзостью.