И вскоре обстоятельства вынудили ее начать презирать его.
Сидя за пяльцами, принцесса делала тончайшие стежки черной шелковой нитью и болтала с фрейлинами. Как вдруг раздался звук приближающихся шагов, злые голоса и неудержимый кашель. Дверь распахнулась, и появился король. Страшное, как у мертвеца, лицо налилось кровью от ярости, одной рукой он цепко держал за предплечье Фуэнсалиду, которого втащил за собой в комнату. Принцесса мигом вскочила и сделала реверанс, фрейлины скрылись с глаз, повинуясь резкому жесту короля.
– Принцесса должна знать, как вы управляетесь с ее делами! – пролаял Генрих, отпуская посла.
Фуэнсалида являл собой образчик поруганного достоинства. Он начал, всем своим видом выражая недовольство, оправлять рукава, но король, снова закашлявшись и брызжа слюной, приказал ему отчитаться перед принцессой.
– Этот человек поставил под угрозу брак вашего высочества, потому что ему не удалось надавить на вашего отца и добиться выплаты приданого. Вместо этого он решил снискать расположение принца, но здесь все еще правлю я!
– Его милость намерен получить приданое прежде, чем будет заключен брак, – обиженным тоном объяснил Фуэнсалида.
Глаза Генриха сверкнули.
– Это мое право, и меня больше не устраивают пустые обещания. У вашего короля на голове так много корон, но не хватает денег выплатить приданое дочери!
Фуэнсалида гордо вскинул подбородок:
– Мой господин не держит золото запертым в сундуках, он платит его храбрым воинам, возглавляя которых всегда одерживает победы!
Екатерина задержала дыхание в ужасе от того, что Фуэнсалида посмел бросить оскорбления прямо в лицо Генриху.
– Приданое уже здесь, в Англии, его охраняет синьор Гримальди, и оно будет доставлено в надлежащее время, – небрежно продолжил Фуэнсалида.
Екатерина молилась, чтобы он не упомянул посуду и драгоценности.
– Помните, что при определенных условиях я не обязан соблюдать свою часть договора, – сказал король зловеще тихим голосом.
На том король удалился.
– Теперь вы видите, что наделали! – взорвалась Екатерина, а Фуэнсалида глядел на нее без всякого выражения. – Вы глупец, правильно говорил брат Диего. Как вы смели оскорблять короля?! Мой отец никогда не одобрил бы такого поведения.
– Все, что я говорил или делал, совершалось в интересах вашего высочества, – возразил посол.