– Мой отец – великий король, – сказала она Генриху однажды ночью, когда они лежали, запутавшись в простынях, и отдыхали после любовного труда. – Он не оставит вас мудрыми советами.
Генрих заглянул ей в глаза. Его очи были пронзительно-голубыми.
– Я намерен полностью предать себя в его руки, – пробормотал он, – и душевно благодарен ему за услуги!
Екатерина радовалась, видя, как глубоко любит и уважает ее Генрих. Он ничего не предпринимал без ее одобрения. Часто приводил к ней своих советников и иностранных послов, говоря: «Королева должна это услышать».
Екатерина сама часто встречалась с Луисом Каросом и считала, его радует то влияние, каким она пользуется. Но однажды во время совместной прогулки по благоухавшему розами саду посол предупредил ее:
– Англичане на своих островах живут обособленно.
– Но я не делаю ничего, что противоречит интересам Англии, – запротестовала слегка задетая Екатерина.
– Разумеется, нет, – успокоил ее Карос. – Вашу милость очень любят здесь, это ясно, но если о вас начнут думать, что вы ставите интересы Испании выше английских, то вызовете не меньшую ненависть к себе.
– Я никогда этого не сделаю, – заверила посла Екатерина. – К тому же интересы двух стран сходятся: король Фердинанд и король Генрих жаждут видеть Францию поверженной."
"Она не сказала Каросу, что убедила Генриха вступить в тайное соглашение с Фердинандом с целью подорвать могущество короля Людовика в Италии, которое, как она сама была вынуждена признать, не сулило особой выгоды Генриху, зато давало солидные преимущества Фердинанду. Но как бы там ни было, Англии это не могло повредить.
Так прошло то прекрасное, золотое лето – бесконечный круг удовольствий, развлечений и приемов.