В огромном сундуке у изножья ее роскошно убранной королевской кровати лежали свивальники, крошечные чепчики, послеродовые пояса и покрывало, в котором ребенка понесут крестить, а также разное льняное белье и голландское полотно, которое понадобится во время родов. Екатерина раздумывала, не приложил ли Уолси руку и к этому.
Ее затворничество началось вскоре после Рождества. Прежде всего Екатерина прослушала мессу и помолилась о благополучном разрешении от бремени и здоровье ребенка. Потом, выставив вперед высокий живот, возглавила процессию из придворных в свой приемный зал, где с облегчением погрузилась в парадное кресло.
– Мой господин, я прощаюсь с вами и со всеми присутствующими, – произнесла Екатерина. – Настало время мне удалиться в свои покои.
Маунтжой повернулся к собравшимся вокруг придворным:
– Да будем все ради королевы молить Господа о ниспослании ей благополучного разрешения от бремени!"
"Раздались аплодисменты, зазвучали добрые пожелания.
Следующие три недели Екатерина провела в своей опочивальне, лежа на роскошной кровати под балдахином, на подушках из серебристого дамаста, на простынях из тонкого батиста и алом бархатном покрывале с каймой из меха горностая и золотой парчи. Занавески и подзоры были из красного атласа с вышитыми на них коронами и гербом королевы. Это было спокойное и приятное время. Ее дамы музицировали или пели вместе с ней, читали вслух и развлекали ее последними сплетнями.