Об этом страшно было даже подумать.
Но хуже всего то, что теперь перед Уолси открылась возможность захватить ее место в королевском совете, и этого она вынести не могла. Но Екатерина понимала: Карос дал ей мудрый совет. Она должна проявить терпение и положиться на Господа, чтобы тот помог преодолеть этот ужасный разрыв между ней и Генрихом. А если она выносит королю наследника, то сможет и влияние вернуть. Вот чего не способен был сделать Уолси!
Зато Уолси мог выражать свое превосходство другими способами.
В продолжение этих долгих, ужасных недель Генрих обращался с Екатериной с холодной любезностью. Он слушал Уолси и не принимал в расчет ее мнение. Казалось, весь двор знает о его недовольстве королевой. Екатерину мучило сознание несправедливости такого к ней отношения, тем не менее она сдерживалась и, появляясь на людях вместе с Генрихом, демонстрировала радостное оживление и грацию.
Возникла и еще одна неприятная сторона дела: теперь Екатерина была испанкой при дворе, где в моду входило все французское.
Наконец, когда она уже думала, что ее разбитое сердце больше не выдержит, Генрих пришел к ней, раскрасневшийся после игры в теннис. Екатерина в надежде поднялась на ноги, полная любви и готовая все простить, сделала самый глубокий реверанс из возможных. Но нет, Генрих сохранял холодность и отстраненность.
– Кэтрин, я пришел сообщить вам, что принцесса Мария выйдет замуж за короля Людовика, – объявил он.
Уолси потрудился на славу! Убедить Генриха сдружиться с врагом, которого он еще так недавно клялся сбросить с престола! Должно быть, это потребовало каких-нибудь особых лживых ухищрений. Хотя Генрих, обозленный предательством Максимилиана и Фердинанда, был бы рад составить мощный союз против них даже с Людовиком.
Как ей удалось удержать на лице улыбку, Екатерина не знала.