Как вот этот Генрих, человек твердых убеждений и высоких принципов, мог несколько лет тайком предаваться блуду с Бесси Блаунт и зачать с ней внебрачного ребенка? И как может она вот так спокойно сидеть рядом с ним и обсуждать ересь этого глупца Лютера? Почему не царапает ему лицо ногтями, не молотит кулаками в грудь?
Как можно одновременно любить и ненавидеть человека?
К неудовольствию Екатерины, приготовления к встрече с французами продолжались. В мае весь двор должен был переплыть Ла-Манш, прибыть в Кале и на короткое время разместиться в принадлежавшем Генриху замке в Гине.
Уолси чувствовал себя как рыба в воде. Встреча монархов была его идеей, и он отвечал за все приготовления, начиная с улаживания неприятных вопросов придворного этикета и заканчивая разработкой конструкции шелковых шатров, которые будут выстроены на поле между Гином и Ардром, где короли наконец-то увидятся.
Екатерина не скрывала своего недовольства этим визитом на континент. Она собрала свой совет, назначенный королем для помощи в управлении ее поместьями.
– Кардинал устраивает показуху, какой свет еще не видывал, – сказала она своим советникам. – Обе стороны готовы пойти на любые траты, и чего ради? Чтобы наш двор и французский могли помериться богатством и великолепием.
Сначала на нее смотрели с задумчивым сомнением, и она предположила, что лорды осуждают ее. Но при упоминании о торговле с Фландрией, составлявшей основу процветания Англии, в глазах советников появилось уважение, они закивали, и Екатерина пришла к заключению, что задела нужную струну.
Потом распахнулась дверь – и вошел Генрих. Заскрипели скамьи, люди вставали и кланялись, Екатерина сделала реверанс. Король дал всем знак садиться и сам занял свободный стул у стола совета напротив своей жены.
– У вас очень серьезный вид, господа. Могу я поинтересоваться, что вы обсуждаете?
– Сэр, мы говорили о визите во Францию, – ответила Екатерина.
– А-а… – Последовала пауза.