Как прекрасно было снова взять на себя заботы о повседневной жизни Марии, сидеть с ней, наблюдать за тем, как она учится, как развивается ее детский ум, читать вместе их любимые книги. Но вскоре стало ясно, что ее дочери нужно давать больше.
Екатерина вновь посоветовалась с Томасом Мором.
– Мария стала старше, и нужно расширить ее горизонты. Могу я, если потребуется, обращаться к вам за помощью?
– Разумеется, мадам, хотя, по моему скромному мнению, для принцессы не найдется лучшей наставницы, чем вы сами.
"– Сэр Томас, вы мне льстите! Позвольте спросить, что это за книгу вы принесли с собой?
– Это новый труд Эразма «Институт христианского брака». Я доставил экземпляр вашей милости. От души рекомендую.
– Вы так добры. – Екатерина взяла книгу и полистала. – Мне нравятся сочинения Эразма. – Глаз зацепился за один отрывок в тексте. – Его слова о святости супружеской жизни созвучны моим мыслям. Меня вырастили в убеждении, что целомудрие – это самое желательное состояние, но не все мы созданы для него.
Екатерина вспомнила, какой страстью были когда-то проникнуты ее отношения с Генрихом. Теперь страсть угасла, но как же она была восхитительна и как болезненно ощущалось ее отсутствие.
– Вы говорите истинно, ваша милость, – с чувством произнес Мор. – Это дилемма, с которой столкнулся я сам. Когда я был молод, то склонялся к стезе священника, но жаждал также и любви, которую можно обрести в браке. Это было трудное решение, но я вынужден был согласиться со святым Павлом, что лучше жениться, чем сгореть, поэтому покинул монастырь и нашел себе жену.
– Это чрезвычайно важная книга. Надеюсь, ее прочтут многие.
– Это книга Эразма, мадам, так что можете не сомневаться. Ее прочтут!
Французские послы попросили аудиенции у Екатерины: они хотели видеть принцессу. Эта просьба королеве была неприятна: она надеялась, что французы уже отправились восвояси. Однако из слов епископа Тарба стало ясно, что переговоры идут по плану.
Екатерина наблюдала за тем, как Мария принимает французских послов и грациозно опускается в реверансе. Она выглядела такой нежной и хрупкой! Казалось невероятным, что через три года, когда ей исполнится четырнадцать, она будет готова к замужеству. Генрих настаивал на этом сроке, однако, судя по взглядам послов, они были согласны с мнением королевы.
– Принцесса – очаровательное дитя, – сказал Екатерине епископ.