Когда Леди навещала маленького бастарда, она побуждала принцессу прийти к ней и почтить ее как королеву, говоря, что это поспособствует примирению с королем и что она сама замолвит за нее словечко перед отцом. Принцесса ответила, что она не знает в Англии другой королевы, кроме своей матери, но, если мадам Болейн окажет ей услугу и поговорит с ее отцом, она будет премного обязана. Леди повторила свое предложение, но это не принесло результата, кончилось тем, что она осыпала Марию всевозможными угрозами, но не смогла добиться своего и была крайне возмущена.
"Екатерина радовалась, что Мария твердо стоит за правое дело, но боялась возможных последствий. Беспокойство за дочь не давало ей уснуть всю ночь и мешало выздоровлению. Потом Екатерину привело в смятение известие о том, что Мария отказалась ехать вместе с двором Елизаветы в Мор и ее силой отвезли туда в носилках. «Это моя ошибка», – признался посол.
Для того чтобы отец и его Леди не думали, будто принцесса измождена и сломлена плохим обращением, я посоветовал ей смело высказывать свое мнение, но не впадать в крайности, которые привели бы к применению силы, из опасения вызвать раздражение отца.
Это был мудрый совет.
Вскоре после этого к Екатерине пришел лорд Маунтжой:
– Я принес важные новости, которые окажут влияние на ваше положение, мадам. Парламент лишил вас земель, назначенных вам как королеве, и вернул вам те, которыми вы владели в качестве вдовы принца Артура. Земли королевы отписаны королеве Анне.
– Все владения в этом королевстве не сделают ее истинной королевой.
– Ваша милость не должны говорить так, – с укоризной произнес Маунтжой, правда при этом он улыбался, что противоречило тону высказывания. – Кроме того, мне приказано передать вам, что парламент издал Акт, подтверждающий вердикт его милости Кентерберийского, который устанавливает незаконность вашего брака, а союз короля с королевой Анной признает правомочным. – Лорд сглотнул. – И что ваша дочь, леди Мария, объявлена незаконнорожденной.