Он сказал мне, что она сама виновата в своих нынешних сложностях и если Господу будет угодно… (Шапуи оставил фразу незавершенной.) Меня это беспокоит, и мне кажется, я должен предостеречь Ваше Высочество об опасности, потому что слышал, как Леди говорила, что не успокоится, пока не изведет Вас и Вашу дочь ядом или еще каким-нибудь образом. Поэтому я умоляю Вас сохранять бдительность и следить за тем, чтобы пищу для Вас готовили только те слуги, которым Вы доверяете.
Это предупреждение вдобавок к вестям об участи Фишера, Мора и кентской монахини вселило в сердце Екатерины ужас, ощущавшийся физически.
Генрих не постеснялся отправить ее в Бакден, хотя знал, какое это гиблое место. Он пытался заставить ее переехать в Сомерсхэм, а дом там находился в еще более плохом состоянии.
Не приходилось сомневаться, что Анна рассматривала Екатерину и Марию как смертельную угрозу своему положению. «Ни Вы сами, ни принцесса ни на миг не будете в безопасности, пока Леди сохраняет власть и влияние; ей не терпится избавиться от Вас», – предупреждал Шапуи в следующем письме.
Екатерина не стала осуждать Генриха при своих фрейлинах, но отчаянно нуждалась в том, чтобы снять с себя бремя и высказаться по поводу Анны. Давно миновали те времена, когда Екатерина хранила королевское величие в общении со слугами. Элиза уже слышала кое-что о нависшей над Екатериной угрозе. Элиза, Бланш, Исабель и Марджери были подругами Екатерины; они находились рядом с ней, с готовностью выслушивали ее и помогали, когда могли.