Очевидно, его это беспокоило: возрастающая телесная немощь не позволяла лорду Маунтжою служить ей и защищать ее так, как он того хотел, тем не менее престарелый лорд не мог допустить дурного обращения с ней, так как твердо обещал оставаться камергером ее двора и заботиться о ней.
Екатерина была наслышана о храбрости сэра Эдмунда Бедингфилда, проявленной во время французских кампаний Генриха, но не помнила, чтобы они когда-нибудь встречались. Сэра Эдварда Чемберлейна она немного знала: он был при дворе в ранние годы правления Генриха, до того как стал членом парламента.
– Надеюсь, моим придворным будет позволено сопровождать меня, – сказала она. – Их совсем немного, всего двенадцать человек.
– Они могут отправиться с вами в Кимболтон, но им будет позволено остаться, только если это одобрит сэр Эдмунд Бедингфилд. Насколько мне известно, он честный человек."
"Бедингфилд ответил на просьбу Екатерины без промедления. Вдовствующая принцесса может привезти с собой своих слуг, однако он не возьмет на себя смелость освободить их всех от клятвы, требуемой в соответствии с новым Актом.
Майским утром сэр Бедингфилд явился сам с отрядом солдат, дабы препроводить Екатерину и ее двор в Кимболтон. Седобородый, чернобровый, он был официально-любезен: поклонился, сняв шляпу, но выглядел мрачно. Однако он не стал называть ее королевой, а потому она не готова была вступать с ним в беседу. Молча они прошли к ожидавшим Екатерину носилкам.
Екатерина с ее эскортом отправилась на запад, в Хантингдоншир. Проехав около двадцати миль, к вечеру, усталые и проголодавшиеся, путники добрались до замка.
Конюхи принесли факелы, чтобы осветить внутренний двор.
– Добро пожаловать в Кимболтон, мадам.
Наверное, это был сэр Эдвард Чемберлейн – человек с совиным лицом, крючковатым носом и добрыми глазами.
– Надеюсь, вы не слишком утомлены поездкой. Идемте, мы проводим вас в ваши покои.