Доктора с удовольствием отмечали улучшения в состоянии ее здоровья. «Здесь, – думала Екатерина, – я могу поправиться».
Однако прошло какое-то время, и она начала чувствовать себя слишком ограниченной в движении и общении. Захотелось выйти из своих покоев и прогуляться по прекрасному дому и саду. Своих опекунов она почти не видела, слуги говорили ей, что сэр Эдвард и сэр Эдмунд бóльшую часть времени проводят в своих покоях по другую сторону двора, но она не хотела рисковать встретить кого-нибудь из них на галерее, в главном зале или часовне.
Через три недели пребывания Екатерины в Кимболтоне туда приехал Катберт Танстолл, епископ Даремский, и потребовал свидания с ней, чтобы еще раз попробовать привести ее к присяге.
– Нет, епископ, я не стану клясться, – заявила она. – Я не признаю леди Анну королевой или короля главой Английской церкви. Настоящая королева – я, а папа – истинный наместник Христа!
– Мадам, вы не должны называть себя супругой короля, потому что он женился заново и у него есть законный ребенок, который, по милости Божьей, станет его преемником.
Екатерина была непреклонна.
– Я никогда не откажусь от титула королевы и буду считать его своим по праву до смерти. Я жена короля, а не его подданная, и потому на меня не распространяется действие актов его парламента.
– Вы отправитесь в тюрьму, если продолжите упорствовать, – предупредил ее Танстолл. – Времена настали опасные, некоторым из нас трудно согласиться с этими изменениями.
Екатерина разозлилась:
– Помолчите! Это все уловки дьявола! Я королева и королевой умру! По закону король не может взять себе другую жену. Так и передайте.
Танстолл нахмурился:
– Мадам, вас могут отправить на эшафот, если вы не дадите клятву.
– А кто будет палачом? – едко спросила Екатерина. – Если у вас есть разрешение исполнить это наказание, я готова.
– Простите меня, мадам! – взмолился Танстолл, заламывая руки. – Я не собирался стращать вас. Этого мне не велено. Наказанием за отказ от клятвы служит тюремное заключение – не смерть, а вы, можно сказать, уже претерпеваете его. Но я боюсь за вас и потому хотел испугать, чтобы вы уступили для своего же блага. Король зол, а леди Анна ревнива. Кто знает, на что они способны.
– Я страшусь Господа больше, чем их.