Екатерина не могла выразить словами, как она рада его приезду.
– Теперь я могу умереть у вас на руках, а не всеми покинутой, как несчастное животное, – сказала она, когда вошли ее дамы.
С Шапуи сняли накидку и предложили эля, подогретого с помощью раскаленной кочерги. Екатерина была бы не прочь поговорить с ним прямо здесь и сейчас, но он проделал длинный путь. Как королева, она знала, что правила этикета должны быть соблюдены, и потому сказала:
– Вы, наверное, устали в дороге. Мы поговорим позже. Мне самой нужно немного вздремнуть.
Шапуи поклонился.
– Я вернусь позже, – ответил он с исполненным сочувствия видом.
После ужина Шапуи сидел с ней у камина и сам подкладывал в него дрова. Элиза и Бланш, подыгрывая Екатерине, просили разрешения остаться, но она их отослала, сказав:
– Если вы мне понадобитесь, мессир Шапуи позовет вас.
Когда дверь затворилась, она повернулась к послу:
– Не могу поверить, что король позволил вам приехать.
– Я сказал ему, что слышал о тяжелой болезни вашего высочества, и попросил разрешения навестить вас. Он ответил, что я могу поехать, когда мне будет угодно.
Екатерина подозревала, что было сказано больше этого, но смолчала. Подумала: «Наверное, Шапуи решил, что я умираю, и убедил в этом Генриха».
– Я просил также разрешения для принцессы повидать вас, но король отказал.
Это был тяжелый удар.
– Взгляните на меня, – сказала Екатерина. – Разве я похожа на человека, который в состоянии замышлять измены и вторжения?
– Нет, ваше высочество, – ответил Шапуи, печально глядя на нее.
"– Вы всегда были мне верным и преданным другом. Вы без устали трудились ради меня и сделали гораздо больше того, что велел вам долг. Не могу выразить, как я благодарна вам за это. Без вас я чувствовала бы себя совершенно одинокой и покинутой.
– Я имел честь служить вашему высочеству и отстаивать правоту вашего дела. В этом королевстве творится несправедливость.
– Мой супруг, похоже, сильно изменился, – с грустью проговорила Екатерина. – Тем не менее я уверена: это из-за Леди он стал таким.
– Он раздосадован. Не может получить желаемое, а потому набрасывается на всякого, кто ему перечит.
Екатерина вздохнула:
– Могу понять его досаду.