Ей было грустно из-за Марии, она устала от постоянных просьб Франсиски де Касерес о возвращении в Испанию. Принцесса написала родителям девушки в Эстремадуру, но они хотели, чтобы их дочь осталась при ней. После этого Франсиска три дня плакала и дулась."
"Были и другие заботы. Платья, привезенные из Испании четыре года назад, износились, а у нее не было возможности заменить их на новые. При дворе существовали определенные правила, которые нужно было соблюдать, даже если бóльшую часть времени проводишь в своих покоях.
Наступил июнь, розы были в полном цвету, когда наконец пришел ответ от ее отца.
– Но мне это ничуть не поможет! – воскликнула принцесса, швыряя письмо на пол. – Я должна пойти к королю.
– Нет! – рявкнула донья Эльвира. – Вы не можете открыто просить у него денег. Ужасно даже подумать об этом!
– Тогда за меня это должен будет сделать доктор де Пуэбла!
– Как же, от него, пожалуй, дождешься! – не унималась донья Эльвира.
И Пуэбла отказался помочь. Разумеется, он не хотел портить добрые отношения с королем Генрихом.
– Значит, мы должны затянуть пояса! – нападала на него Екатерина. – Чего я не могу понять, так это почему! Чем я провинилась? Чем заслужила такое отношение? – (Доктору де Пуэбле было не по себе.) – Если вы знаете, то должны сказать мне! – требовала Екатерина.
– Я пребываю в таком же недоумении, как и ваше высочество. Мой совет – удовлетвориться распоряжениями короля.
Это было верно. Как только сыграют свадьбу, она получит доступ к доходам Генриха как принца Уэльского – к тем, что раньше получал Артур. Король проследит за этим. Теперь уже ему нет смысла пытаться поставить ее в такие условия, когда она будет вынуждена начать использовать свою утварь, – скоро он и так все получит. Ей просто нужно потерпеть.