Впрочем, раскаяния по поводу этой выходки Есенин ни тогда, ни после не испытывал.
Несколько лет спустя его в очередной раз спросили:
— А зачем так-то, не перебор ли?
Ответил, улыбаясь:
— Церковь тогда развела контрреволюцию — и, значит, получила по заслугам…
Выбор между казённой Церковью и революцией Есенин, безусловно, делал в пользу второй.
На фасаде Страстного осталось большое грязное пятно. Потом его закрасили.
Зинаида Райх, пробыв в Москве чуть более месяца и поняв, что столичная жизнь никак не складывается, собралась с дочерью обратно в Орёл.
Шершеневич, у которого она жила, в мемуарах честно признаётся, что не помнит даже, был ли Есенин у него дома хоть раз после возвращения компании с Украины. Отметил только, что с женой Есенин общался «недружелюбно».
Все это видели и были смущены: красавица, молодая мать, обожает его, а он так.
Тем не менее они всё-таки виделись: в последних числах мая — начале июня Райх снова забеременела.
Есенин сообщил жене, что содержать их сейчас не в состоянии, но как только заработает, вышлет деньги на дорогу, и они с дочкой вернутся.
* * *"
"В мемуарах Мариенгофа история описывается чуть иначе. Якобы Есенин попросил его сообщить Райх, что у него другая женщина.
Здесь ошибка мемуариста — что-то подобное случилось позже. Достаточно сказать, что спустя всего две недели после отъезда жены Есенин отправил ей в Орёл две тысячи рублей.
Ещё день спустя он телеграфировал: «Зина! Я послал тебе вчера 2000 руб.
Там же сообщил, что накопил для неё ещё десять тысяч.
Деньги по тем временам не ахти какие: коробка спичек стоила 75 рублей, пара лаптей — 100 рублей, одна свеча — 500 рублей; месячный прожиточный минимум составлял 15 тысяч.
Строить серьёзные планы при таких доходах было крайне затруднительно, и Есенин об этом догадывался.
Сложно вновь не заметить эту, почти рабочую, сухость в обращении: «Зина!» — с товарищами был куда ласковее.
Тем не менее тем летом речь о разводе ещё не шла.
Пока Зина в Орле размышляла, когда ей возвращаться к мужу, ждёт он её или нет, брать с собой дочку или достаточно того ребёнка, что в животе, — имажинисты вдохновенно развлекались.
Выступали с завидной периодичностью, нахраписто.