Мачтет в итоге компанию имажинистов не пополнил. Ну и зря — сейчас бы его имя хоть кто-нибудь знал. Испугался подставляться под удар. Удача — она ведь хороша только со стороны; а когда ты, пусть и за компанию, забираешься на вершину, то иногда начинаешь чувствовать концентрированную, остронаправленную неприязнь коллег по ремеслу.
В те дни, когда Мачтет делал свои записи, как раз проходили выборы нового президиума Всероссийского союза поэтов. Имажинисты безупречно продумали атаку и захват власти, скооперировавшись с Валерием Брюсовым, — охмурили старика.
Но имажинисты не учли того, что с 1919 года, когда они раз за разом дерзко подминали власть под себя, против них ополчились не отдельные группки и компании, а вообще все.
Симпатизировать имажинистам вслух казалось уже дурным тоном.
Кафе открывают! Ходят в костюмах! Разъезжают на поезде! Кухарок нанимают! Матом в стихах ругаются! Описывают то задницы, то выкидыши, то на луну мочатся из окна.
Когда начали пересчёт голосов — это было в ночь на 24 июня, — неожиданно выяснилось, что имажинисты провалились с огромным треском.
Обескураженный Брюсов даже покинул эстраду — такого конфуза он точно не ожидал, ведь эти франтоватые ребята уверяли его, что всё пойдёт как по маслу. И не пошло!
Мариенгоф прокричал в бешенстве:
— Заявляю! Имажинисты в полном составе выходят из вашего союза!
Кто обыграл имажинистов и Брюсова в том голосовании? Этих имён не знают нынче даже самые въедливые историки литературы.
В июле — августе на имажинистах оттаптывались в самых разных концах страны. Слава, слава! — хотя и такая.
Омская газета «Рабочий путь» писала: «Шумят имажинисты во главе с Шершеневичем, Мариенгофом и Есениным. В каждой их книжке есть свой скандальный гвоздь, своя „сенсация“, очередной поэтический „трюк“.
Ужас, ужас.