Появилась версия, что он застал Калинина молотящим рожь. — «Умеешь?» — спросил Есенина Михаил Иванович. — «А то, я ж крестьянский!» В итоге они в два цепа молотили до вечера, отирая пот и поглядывая друг на друга, — два селянина, не забывшие прежних навыков.
Ничего этого не было.
* * *
15 сентября Есенина пригласила на день рождения Аня Назарова.
Хотя что значит «пригласила»? Они всё равно жили вместе. С утра сказала: вечером будем праздновать.
Есенин, как всегда, ушёл в «Стойло Пегаса»; там его, как обычно, встретил Иван Приблудный, и они начали выпивать — всё равно скоро на день рождения идти.
Сначала понемногу, потом помногу.
Приблудный — он молодой, держался крепко, а Есенин начал пьянеть и приходить понемногу в то состояние, которое было для него характерно в зарубежных приключениях.
Несколько раз отправлял швейцара на Страстной за цветами для Ани; Приблудный потом рассказывал, что цветов был «целый воз».
Вечерело; давно уже пора было идти к Назаровой и Бениславской, но Есенин дожидался сестру Катю, чтобы передать ей деньги из кассы кафе.
Мог, конечно, оставить их в «Стойле…», как уже не раз делал; но ему хотелось отдать лично.
Решив, что пора уже забрать у кассира причитающуюся ему часть выручки, Есенин из «ложи», где сидел с Приблудным, пошёл с бутылкой пива в руке в сторону кассы. Спустя минуту раздался грохот.
Есенин, скорее всего случайно, толкнул кого-то и облил пивом; на него огрызнулись, он сразу взбеленился: кафе его, а тут кто-то стоит у него на пути.
Полетела посуда.
Буфетчица — ей же за всё это отвечать потом — бросилась на улицу к дежурному дворнику.
У всех дворников тогда были свистки, чтобы сигнализировать о происшествиях. Раздались две трели. Неподалёку оказался участковый надзиратель — не прошло и минуты, как он был уже возле «Стойла…».
Ещё с улицы он увидел поваленные столы и стулья и услышал отборную ругань.
Едва войдя в кафе, участковый столкнулся с Есениным. Тот ещё с парижских загулов запомнил: если пришли люди в мундирах, ночевать придётся в мрачном и холодном помещении, пока не придёт Айседора. Но Айседора лечилась в Кисловодске.
— Ага, явились! — закричал Есенин."
"Участковый был последовательно назван «сволочью», «жандармом», «взяточником», «хамом» и «мерзавцем».