Возможно ли это вообще?» — задавался Хлысталов вопросом.
И далее: «Как самоубийца мог завязать верёвку? И где он мог её достать? Ведь она, по моим расчётам, должна быть не менее 2–2,5 метров длины. Чтобы завязать верёвку на такой высоте, самоубийце нужно было встать на какой-то предмет выше полутора метров. Но таких предметов рядом не было!»"
"«Прислав юридически малограмотного Н. Горбова для проведения дознания, больше власти ничего не делали. Они выжидали. Газетчики объявили о самоубийстве Есенина, должностные лица молчали… И никто не обратил внимания на гневные слова Бориса Лавренёва в адрес тех, кто всё сделал, чтобы так трагически закончилась жизнь великого сына России: „…И мой нравственный долг предписывает мне сказать раз в жизни обнажённую правду и назвать палачей и убийц — палачами и убийцами, чёрная кровь которых не смоет кровавого пятна на рубашке замученного поэта“.
Ближе к финалу Эдуард Хлысталов начинает бить козырями.
Приводится удивительный рассказ художника Василия Сварога, якобы разоткровенничавшегося в 1927 году:
Эрлих подсыпал Есенину снотворное.
Некий дворник услышал шум в номере Есенина и позвонил Назарову; затем дворник пропал.
Есенина задушили удавкой, когда он лежал на диване.
Потом ударили наганом.
Потом закатали в ковёр и хотели спустить с балкона.
Сняли с Есенина пиджак, сунули ценные вещи в карманы, чтобы унести.
Повесили Есенина на трубе.
В номере остался Эрлих, чтобы что-то проверить и положить на видное место «До свиданья, друг мой, до свиданья…».
Бедный Эрлих! Ему достанется особенно.
«У меня, — продолжает Хлысталов, — есть письменное свидетельство хирурга из Тульской области. Он отбывал срок по 58-й статье в Норильске. Санитар рассказывал ему, что когда-то работал в ЧК — ГПУ шифровальщиком. После гибели Есенина из Центра он получил шифротелеграмму, в которой оперативным работникам предлагалось распространять слух, что Есенин был английским шпионом и покончил жизнь самоубийством, боясь ответственности за своё предательство».
Ещё одно «свидетельство» — рассказ жены врача «скорой помощи» Казимира Марковича Дубровского, на котором мы подробнее остановимся ниже.
Казалось бы, такое количество свидетельств — как тут устоять официальной версии гибели поэта?
* * *
С подачи Эдуарда Хлысталова вал разоблачительных и, как правило, глубоко безответственных публикаций на все эти темы прокатился по доброй сотне изданий.