Так как в шифрограмме была названа истинная дата убийства — 27 декабря (а не 28-е, как во всех официальных документах), Троцкий в своей статье памяти Есенина назвал дату из шифрограммы, не заметив, что спалился.
Тем временем всем причастным следовало скрыть последствия убийства поэта.
Список вовлечённых в убийство Есенина — самая затейливая часть данного повествования.
Попробуем никого не забыть.
«Руководил „дьяволиадой“ начальник Секретной особой части (СОЧ) ленинградского ГПУ Иван Леонтьевич Леонов».
Следующий — Георгий Алексеевич Гольцикер, глава Активно-секретного отделения уголовного розыска.
Кузнецов: «Это, скорей всего, он направлял в „Англетер“ 5-ю бригаду агентов АСО УГРО…»
«Скорей всего», ну-ну.
«…почему „делом Есенина“ занималось Активно-секретное отделение УГРО, а не местное ГПУ?» — сам себя спрашивает Кузнецов.
И отвечает: «Полагаем, в структуре АСО существовали специальные группы, предназначенные для „особых поручений“».
«Полагаем».
Следующий — Леонид Станиславович Петржак: «…исполняя обязанность начальника Губернского уголовного розыска, вместе с Г. А. Гольцикером… высылал в „Англетер“ 5-ю бригаду агентов во главе с инспектором-орденоносцем П. П. Громовым… Петржак, по-видимому, отвечал за первую, очень важную стадию операции: задать изначально надёжный и ложный ход возможного последующего — уже официального — расследования».
Сама гостиница «Англетер», согласно Кузнецову, принадлежала к ведомству ГПУ.
Заведующим гостиницей был, как мы помним, Василий Михайлович Назаров (1896–1942), по мнению Кузнецова, служащий ГПУ.
Здесь у Кузнецова появляется на руках невиданный козырь.
Дело в том, что в 1995 году он встречался со вдовой Назарова Антониной Львовной.
И спустя 70 лет после случившегося в «Англетере» она вспомнила, что 27 декабря муж вечером видел хмельного Есенина в компании партийного товарища по фамилии Петров, который угощал Есенина пивом.
В 23 часа её муж был разбужен телефонным звонком.
(Не убит, подчёркиваем, а повесился.)
Так как, согласно концепции Кузнецова, Есенина в «Англетере» вообще не было и он никак не мог быть хмельным, потому что его к тому времени уже четыре дня били и пытали, первый пункт Кузнецов отметает, уверяя, что рассказ про хмельного Есенина Назаров сочинил для жены. (Зачем сочинил, не спрашиваем.