— А что насчет перевода моей жены на легкий труд?
— Вова!
— Разберемся, Федотов, или ты думаешь, что я мать своего крестника на передовую отправлю?
— Я вот сейчас вообще не знаю, что думать…
— Вова!
— Свободен, Федотов! И ты иди, Ася, успокаивай своего мавра…
— Спасибо, Матвей Степанович…
В коридоре я, оглянувшись, тяну Аську в сторону комнаты для ведения допросов, сейчас пустующей, и там, закрыв дверь, жестко прижимаю ее за плечи к стене, смотрю в глаза:
— Федотова, не пиздишь?
— Да какое там… — вздыхает она, а затем бьет меня по ладоням с досадой, — а все ты! “Нормально все будет, нормально”, — передразнивает она меня, — вот оно, твое нормально!"
"— Сама говорила, пока кормишь, нельзя залететь… — хриплю я, умирая в ее огромных глазах и только теперь осознавая полностью смысл ее слов.
— Льзя! — шипит Ася, — как видишь, льзя! Ну как так, Федотов? Ну я только-только стала себя человеком чувствовать, а не ходячей молокофермой! Это все твои живчики, слишком настырные! И ты сам тоже!
— Аська… — я от избытка чувств принимаюсь ее целовать везде, где только можно, как всегда, мгновенно возбуждаясь и тиская ее все откровенней и откровенней, — моя хорошая… Люблю… Мальчик у нас будет…
— Девочка… — капризно отвечает она, невольно подаваясь мне навстречу.
— Уже знаешь? — торможу я, глядя в ее глаза.
— Нет… — вздыхает она, — хочу просто… Одни мужики кругом… У нас Витенька… У Альки двое мальчишек, у Карины с ее мрачным Гореловым мальчик, у Риски тоже, после дочки, второй парень на подходе… А девочка — это так круто…
— Пусть девочка… — шепчу я, тиская Аську и машинально, уже по привычке, задирая на ней юбку, — пусть… На тебя чтоб похожа…
— Боже, Федотов, ты чего? — стонет она, послушно раздвигая ноги и позволяя моей ладони скользнуть к промежности.
— Аська, по быстрому… Давай… Аська… Хочу, сил нет…
Я бормочу это все, торопливо задирая юбку повыше и другой рукой пытаясь расстегнуть молнию на джинсах.