Я сижу в уголке кабинета, где Захарова накрыла стол для вписки, и надуваюсь кониной, реквизированным у Вадика. Он был, конечно, против и даже плакал, отдавая мне практически полную бутыль дареного хеннесси, но мне, уже слегка ужратому, было откровенно похер на его страдания. В конце концов, я ему тоже сколько раз подгоны делал, и хорошие. И хеннесси дарил, и не такое фуфло, а икс-ошку, так что нечего рыдать, а надо делиться по-братски.
Пить ту легкую хрень, которую недальновидная или, наоборот, слишком дальновидная Захарова приготовила для своих яйценосных коллег, желания нет.
А так я тихий.
Пока что."
"И трезвый практически, несмотря на то, что коньяк не совсем говно. А, может, потому и трезвый. Хорошее спиртное коварно, оно не сразу работает на отключение мозга, до этого момента грамотно шифруется под легкий расслабончик и типа, полный контроль ситуации.
Вот я расслабляюсь. И контролирую, да.
Но Карась напрашивается.
Так и хочется рявкнуть уроду: “Куда ты, блять, лезешь, со своей рожей, пузом, третьим браком, кучей детей и простатитом? Куда???”
Но это даже в башке моей тупой отдает дешевой мелодрамой и соплями, потому молчу.
Смотрю на раздухарившихся перед новой сотрудницей коллег, оцениваю их довольные пьяненькие морды, вздыхаю.
Они, само собой, с Захаровой периодически сталкивались за эти полгода, но никто так плотно, как я. В этом плане мне прямо свезло.
Естественно, даже единичные встречи с этой дрянью малолетней на обычных мужиков производят неизгладимое впечатление, потому в памяти надолго отпечатываются…
У меня вот, тоже отпечалось, несмотря на то, что я ее еще засранкой уличной помнил.
Перед Захаровой выплясывает сейчас Игореша, вполне неплохой опер, мой приятель, кстати, наклоняется, что-то интимно шепчет в порозовевшее ушко.
И я уже хочу втащить ему. Просто так. Просто потому, что слишком сильно наклонился, слишком масляно смотрит… Ну, и потому, что я — дурак.
Чтоб отвлечься от происходящего, а еще не задавать себе бесконечно один и тот же тупой вопрос: “Какого, собственно, хера я тут делаю?”, встаю и отхожу к темному провалу окна, шаря по карманам в поисках сигарет.
Прикуриваю, пялюсь на себя в отражении стекла и невольно припоминаю тот день, проклятый день, когда впервые увидел Захарову после двухлетнего перерыва.
Я о ней, если честно, вообще не вспоминал все те два года, что она не появлялась на моей орбите.