Ещё минутка, оттолкну его и уйду с гордо поднятой головой. А он пусть катится в Москву к своей Анжелике, с которой они ""снова вместе"".
- Оля, – он шепчет, обдавая жарким дыханием мою кожу. И волоски на затылке тут же становятся дыбом.
Его ладони гладят плечи, проходятся по рукам до локтей и обратно. И смыкаются на талии.
Дмитрий крепче прижимает меня к себе. И я чувствую животом твёрдость у него под ширинкой.
Я его возбуждаю? Пузатая? С опухшим носом и губами?
Мы делаем несколько шагов в темноту комнаты.
Он отрывается от меня на секунду, чтобы захлопнуть дверь.
- Дим! – успеваю вставить прежде, чем меня снова хватают и продолжают яростно целовать.
Соболев подхватывает меня под колени и спину, и бережно укладывает на диван. Это, конечно, не широкая кровать с удобным матрасом, на которой мы обычно занимались любовью. Но места хватает нам обоим.
Дима устраивается рядом. Знаю, если бы не беременность, он раздвинул бы мои ноги и навалился сверху. Так бывало раньше.
Он почти угадывает мои мысли.
- Если бы не малыш, я бы взял тебя под попку и усадил себе на бёдра. Вжал бы в стену и вошёл глубоко...
Такое признание в другой ситуации подействовало бы возбуждающе. Но у меня в душе разливается тепло при слове ""малыш"". И сердце начинает сладко ныть. И не только сердце. Остальные органы тоже откликаются на его низкий, будоражащий голос. Внизу пульсирует и наливается тяжестью как будто.
Соболев садится у моих ног и стягивает с себя рубашку.
Вижу, как в темноте поблёскивает пряжка ремня, отражая тусклый свет от занавешенного окна. Обвожу взглядом рельеф его живота, груди, мощных плеч. И в голове становится пусто. Ни сомнений, ни страха, ни обид. Ничего не осталось. И гордость, похоже, спит мертвецким сном.
Соболев опускается рядом, прижимаясь своим твёрдым пахом к моему бедру. Сдвигает вверх мою кофту и кладёт ладонь на живот. Она большая, тёплая. И такое ощущение, что там ей самое место.
Закрываю глаза и отдаюсь нежным поглаживаниям.
- Он мой, Оль?
Этот вопрос мгновенно приводит в чувство. Пытаюсь подняться. Но Дима нависает надо мной, удерживая свой вес на локтях. Обхватывает моё лицо и касается губами скул, щёк, подбородка.
А я сдерживаюсь, чтобы не зареветь.
Понимаю, почему он сомневается. Но всё равно обидно.
- Скажи, что беременна от меня. Что была только моей. Я хочу услышать, что тебя никто больше не касался. Пожалуйста, Оля!
Меня обуревают противоречивые чувства.