После душа натягиваю спортивные штаны и футболку, которую купил по моей просьбе внизу Кирилл.
- Спасибо!
- Всегда пожалуйста! – он обнимает, хлопает по спине. – Я в отель тут рядом. Отосплюсь и утром вас навещу, оки? – он широко зевает.
- Конечно. Ты и так уже...
- Да не говори, брат.
- У нас не было времени поговорить о том, что случилось с твоей семьёй. Думаешь, это как-то связано с нашими делами?
- Скорее всего. Но не уверен. Зато теперь у меня есть шанс поступить правильно. Так, как нужно было пять лет назад.
Да, история с Вертинским приключилась интересная. А то, что творится сейчас – и вовсе за гранью моего понимания. Но они обязательно во всём разберутся, я в этом не сомневаюсь.
- Не кори себя, Кирилл! Пять лет назад ты был другим человеком. Куда тебе было тягаться с самим Гараниным? И её не вини, понял? Девчонке всего восемнадцать было. Аня не смогла ослушаться властную мать.
- Они уже пять лет вместе, она его полюбила, наверное... Что, если она с ним счастлива?
- Как знать.
Кирилл прощается и уходит.
А я отправляюсь на поиски детской реанимации.
Полюбовался минут двадцать своей спящей крошкой через стекло, решил знакомство отложить до утра.
Никак отлипнуть не мог, всё рассматривал, рассматривал...
После меня провожают к Ольге.
Не собирался её пока тревожить, но удержаться не смог. Мне мало слов врача, нужно её увидеть собственными глазами. Может тогда меня отпустит? И я поверю, наконец, что всё обошлось.
Каких только мыслей не было в голове, пока сюда летел.
Натягиваю маску на нос и захожу в палату интенсивной терапии. Спит, моя девочка.
Присаживаюсь рядом. Смотрю на неё долго долго. Бледненькая, и кажется что похудела.
Сердце сжимается, так сильно соскучился.
Склоняюсь и целую в сухие губы. Протягиваю руку, чтобы погладить её живот, как раньше. Но зависаю, – вдруг нельзя?
Она открывает глаза. Жмурится от света.
- Дима, – зовёт.
Улыбаюсь, целую в обе щёчки.
- Со мной всё в порядке.
По её виску скатывается слезинка.
- Я испугалась.
- Знаю. Но теперь всё хорошо. Правда.
Подношу её руку к губам. Целую ладошку, пальчики.
- Мы больше не прячемся?"
"- Нет. Я выяснил, кто нам пакостит, и принял меры.
И это почти правда. Почти.
По дороге из Питера в Москву ввел отца в курс дела. Его тоже пришлось успокаивать и убеждать, что всё позади. Тоже врать. Потому что над нами всегда будет висеть эта угроза.