– И ты хочешь, чтобы это положение изменили?
– Скажем так, внесли в него определённые коррективы. Сейчас я не готов озвучить, как сделать это правильно, но мысли есть, – кивнул проводник.
– Понятно. Тогда по плану. Лечение и подготовка новичков. Вопросы есть?
– Примерно пара сотен, – усмехнулся Матвей.
– Отвали, – с усмешкой отмахнулся генерал. – А вообще, есть у меня ещё одна идея, как вас обоих использовать. Но это потом. Сейчас просто лечись. Всё, свободны. Оба. Точнее, все трое. Видеть ваши рожи больше не могу.
– Сказал родной папаша собственной дочери, – пропела Дана, с улыбкой глядя на отца.
– Данка, отвали, – чуть не взвыл генерал.
– Добрый у меня папочка. Любящий, – не удержалась девушка и, обойдя стол, поцеловала его в седой висок.
Погладив дочь по плечу, Лоскутов выразительно показал на выход. В этот момент Рой, обойдя их с другой стороны, встал передними лапами на стол и, в два движения выхлебав из генеральской чашки остывший кофе, не спеша направился на улицу. Сидевшие в палатке не выдержали и зашлись громким, гомерическим смехом.
– Дожился. Даже собаки не уважают, – развёл руками генерал, добавив масла в огонь.
Матвей с Даной хохотали так, что у проводника разболелись едва зажившие рёбра. С трудом поднявшись со стула, Матвей вышел из палатки и, кое-как успокоившись, тихо спросил, повернувшись к державшей его под руку девушке:
– Дана, ты уверена, что хочешь остаться со мной?
– Матвей, что за глупость? – возмутилась девушка.
– Это не глупость.
– Дурак ты, а не развалина. Забыл, что каждой красавице полагается иметь своё собственное чудовище? У меня оно уже есть, – улыбнулась девушка и, решительно развернув Матвея к себе лицом, впилась поцелуем в губы."
"Проводник еле сдержал стон боли от рывка, но усилием воли подавив его, старательно ответил на поцелуй. Прижавшись к нему всем телом, Дана уткнулась ему носом в грудь и, ухватив за отвороты куртки, тихо прошипела:
– Никогда, слышишь, никогда больше не смей пытаться избавиться от меня.
– Я что-то не понял, это любовь или эгоизм? – усмехнулся Матвей.
– Любовь, эгоизм и жадность в одной упаковке, – не осталась в долгу Дана.
– Зато какая упаковка?! – протянул Матвей и, обняв её, не спеша повёл в сторону госпиталя.
С окончанием войны раненые перестали поступать, так что работы у девушки было не много.