А при сложившихся на границе обстоятельствах это будет очень сложно сделать. Идёт очередная война, если вы не знали.
– Мы все хорошо осведомлены о ситуации и на границе и в стране, – жёстко ответил депутат. – И ваше генеральское звание не даёт вам права хамить мне.
– А в чём вы видите хамство? – не повышая голоса, спросил Иевлев. – Я только напомнил, что в условиях жесточайшего дефицита опытных кадров отзывать хорошего бойца с театра военных действий не самое умное решение. Это может плохо сказаться на общем отношении к командованию.
– Пусть наш имидж вас не волнует. Это наши проблемы. А вот проводника с этой собакой нужно доставить сюда. Любым путём.
– Боюсь, такая трактовка приказа может окончиться плачевно, – пожал плечами Иевлев.
– Как это понимать?
– А как вы себе представляете его исполнение? Ваши люди приезжают на базу и приказывают проводнику собрать вещи, взять собаку и сесть в машину?
– А что ещё?
– А на каком основании? Не забывайте, что это не офицер и даже не солдат-контрактник.
– Значит, ему представятся и предъявят документы, – развёл руками депутат.
– И что? Кто вообще знает о существовании этого центра? Люди уже много лет живут и выживают сами, своим умом и своими силами. Наверняка у него там есть свой дом, налаженный быт, может быть, даже семья.
– Он на службе и обязан подчиняться приказам, – попытался возразить депутат.
– Во время боевых действий, на передовой, безусловно. Но в другое время он волен жить так, как ему нравится. Думаю, если ваши люди попытаются применить силу, их просто уничтожат.
– Кто?"
"– Проводник и его соседи. Его друзья, его сослуживцы. Неважно. Но им никто не позволит хватать человека и насильно тащить его сюда.
– Понятно.
– Я сказал то, что сказал. Не больше и не меньше. Но если вас интересуем моё мнение, то я бы сказал, что пошёл бы официальным путём, но только после того, как закончится заваруха на границах. Это было бы правильно, а главное, открыто. Прямо.
– Спасибо, генерал. Мы учтём ваше мнение, – скривился депутат.
Понимая, что разговор окончен, Иевлев не спеша поднялся и, не прощаясь, вышел.