– Ты чего приперлась опять, на ночь глядя?
– Тебя проведать – соскучилась!
– Ага, расскажи вон собакам нашим, они и то не купятся! Чего надо?
– Ты почему так со мной разговариваешь? – возмутилась Ветка, устремив на Хохла взгляд своих синих льдинок. – Я тебе должна что-то и не отдаю?
– Заколебала ты, вот что. Больше ночевать у нас ты не будешь.
– Это кто же сказал? – вздернула тщательно выщипанные брови ведьма.
– Я.
– Да? А ты кто? Сам-то знаешь? – розовые губы искривились в брезгливой усмешке.
– Хватит! – рявкнула Марина, понимая, что ничем хорошим этот разговор не закончится. – Что опять делите? Места не хватает в трехэтажном доме?
– В койке твоей места не хватает! – схамил Хохол, выходя из гостиной и направляясь в душ.
– Придурок ревнивый! – пробормотала Ветка, закурив и выпуская дым колечками. – Маринка, он тебя скоро запрет в комнате и выпускать никуда не будет.
– А может, со мной так и надо?
– В смысле? – удивленно переспросила подруга.
– А вот в том самом смысле, что, может, если бы Егор не спускал мне все с рук, а, наоборот, держал меня на привязи, то и не было бы ничего – жили бы, как все люди живут…
– Да что ты знаешь-то про то, как люди живут? Люди в очередях давятся за продуктами, на китайской толкучке одеваются, считают копейки до зарплаты, которую выплачивают крайне нерегулярно! И не на ""Хаммерах"" рассекают, а на трамвае, они и слова-то такого не слышали – ""Хаммер""! – вспылила вдруг Ветка, ткнув бычок в пепельницу.
– Я не всегда была такой, как сейчас! – заорала в ответ Марина, уязвленная подобной отповедью. – Я прекрасно знаю, что такое считать копейки и ходить в зашитых колготках! Я с детства полы и туалеты в больнице драила, и не надо мне рассказывать теперь, как живут люди! Нашлась учительница!
Коваль вскочила, неловко наступив на больную ногу, охнула, но быстро овладела собой и распрямилась во весь рост.
– Ну, ты даешь… – начала было Ветка, но тут в комнату заскочил Женька и, увидев слезы на Марининых глазах, без слов схватил ведьму в охапку и вынес из гостиной, а вернувшись, присел перед Коваль, вновь упавшей в кресло, на корточки и тихо попросил:
– Киска, не расстраивайся, ведь все уже кончилось.