– Господи, что за мужики! Сидят, как наседки на гнездах! – громко произнесла она, с вызовом глянув на Хохла. – Женечка, может, потанцуем, поди, не чужие люди-то? – И выбора у Хохла не осталось.
Они ушли танцевать, а Марина с племянником выпили по стаканчику, и Коваль решила повоспитывать его немного:
– Коля, что ты думаешь насчет Ветки? В смысле, это у тебя серьезно?"
"– Боюсь, что у нее – нет, – удрученно ответил он, покручивая в пальцах сигарету. – А мне она очень нравится, я уже и не представляю, как жить без нее.
Марина захохотала в голос, обращая на себя внимание окружающих и вызвав бурную реакцию у племянника:
– А что смешного? Я взрослый человек, могу сам решить…
– Го-о-споди, Колька! – простонала она, корчась от смеха. – Это только ты мог такое выдать – жениться на Ветке! Это то же самое, что жениться на мне, ей-богу!
– Ну, женился же на тебе как-то твой муж? – отпарировал племянник, и Коваль вдруг серьезно сказала:
– Это ничем хорошим для него не закончилось, уж поверь мне.
В это время вернулись Хохол и Ветка, радостные и какието на удивление дружелюбные по отношению друг к другу.
– Вы о чем? – обнимая Кольку за плечо и упираясь в руку остреньким подбородком, поинтересовалась Веточка.
– Я тебе потом расскажу, – пообещала Марина, устремив на нее такой взгляд, что та поняла сразу, что добра лучше не ждать.
Хохол взял Маринину руку, поднес ее к своим губам и прижал, глядя в глаза, а оторвавшись, тихо сказал:
– Я смотрю на тебя, Маринка, и у меня сердце болит – ты такая сегодня красивая, нет больше таких… любимая моя…
Ей стало так невыразимо хорошо, что она еле сдержалась, чтобы не завизжать во все горло. Она потянула Хохла танцевать, и он вынес ее на танцпол на руках, осторожно опустил на паркет и обнял за талию.
– Люблю тебя, киска моя, – шептал Женька, все сильнее прижимая ее к себе и поглаживая руками спину, обтянутую тонким вечерним платьем.
Коваль случайно бросила взгляд в ту сторону, где сидел Егор, и удивилась, впервые в жизни заметив на его красивом лице неприкрытую, глубокую ненависть.