Егору и так досталось в этой жизни за меня и из-за меня, я хочу дать ему возможность спокойно пожить.
– Да, Наковальня, меня предупреждали, что ты ненормальная, но чтобы настолько…
Марина терпеть не могла эту кличку, придуманную еще кем-то из мастифовских, и никому не позволяла себя так называть. Только Бес по праву ""старшего"" не обращал внимания на ее протесты.
– Гришка, давай не будем тянуть резину – вот документы, подписываем и разбегаемся.
– Нет, – неожиданно уперся Бес. – Не хочу, чтобы Егор считал меня сволочью, обобравшей его жену.
– Ох, до чего же с тобой трудно! – устало проговорила Коваль, постукивая ногтями по папке. – Я еще раз объясняю – я отдаю тебе все добровольно, Егор в курсе, так что все в порядке, никаких проблем.
– Нет.
– Я не понимаю – это что, поза? Зачем ты тогда завел всю эту музыку?
– Ситуация поменялась.
– Гришка, так дела не делают, – Марина закурила сигарету, отпила кофе. – Я все решила, а отыгрывать обратно не люблю.
– Слушай, это просто смешно – ты сидишь и уговариваешь меня забрать у тебя то, что тебе принадлежит.
– Ох, упертый ты, – покачала она головой. – Хорошо, давай так – я продам тебе ""Золотой орел"", он ведь тебе понравился?
– Отлично! Только я сменю название, а то больно державное какое-то.
– Да хоть по кирпичу разбери, – махнула рукой Марина. – Ну что – подписываем?
– А сумма?
– А сколько не жалко.
– На гниль проверяешь? – захохотал Бес. – Мне для тебя ничего не жалко, дорогая. Пятьсот штук ""зелени"" – годится?
– Вполне, – кивнула она."
"Марина внимательно оглядела сидящего перед ней мужчину. Если бы не шрам и не хищное выражение глаз, Гриша Бес вполне мог бы быть импозантным кавалером и даже вызвать у нее интерес. Но – при других условиях. Сейчас же перед ней сидел ""смотрящий"", который в один момент мог решить ее судьбу. Захочет – помилует, захочет – казнит.
– А теперь – обещанный ресторан, дорогая! – подмигнул Гришка, вставая и подавая ей руку. – Егор-то не подъедет к нам?
– А ты как хочешь? – улыбнулась Марина, испытующе глядя на него.
– Я? Я хочу пообщаться с тобой наедине, – серьезно ответил он. – Мне нравится разговаривать с тобой, нравится смотреть на тебя, нравится, когда ты на меня смотришь.