— Развязно? Когда я смотрел на тебя в клубе, танцующей с каким-то парнем, у меня было одно неприличное желание. Только строгое воспитание и мораль бабушки не позволили тебя поиметь еще в первый же вечер нашего знакомства.
— Но жениться предложил ты, я тебя на аркане не тащила.
— Возможно, это самый импульсивный поступок в моей жизни, о котором не жалею. Ты мне нравишься.
— А я тебя люблю, — вот и все. С головой в пропасть. И радостно, что сказала, и тревога ушла куда-то, беспокойство растворилось, как сахар в чашке.
— Ребята, сейчас ваш первый танец, — материализуется Света, прижимая наушник к уху.
— Отлично, — сегодня владельцы стоматологических кабинетов пусть обращаются ко мне за рекламой, моя улыбка достойна занять все рекламные баннеры по городу.
— Ален… — я прикладываю палец к его губам, целую.
— Потом. Когда будешь готов, а сейчас просто молчи и не отопчи мне ноги, — какие же у него длиннющие ресницы, глаза насыщенного кофейного цвета, а эти губы… Я как-то по-новому смотрю на Давида.
Я запомню этот день. Не потому что это моя свадьба, и это, конечно, тоже. Потому что впервые поняла, как можно любить и не ждать взаимности. Хотеть ее, но не требовать здесь и сейчас. Мне теперь просто жизненно важно держать его за руку, переплетать наши пальцы, класть свою голову ему на плечо, слышать его смех, голос, млеть-млеть, растекаться, ловить его задумчивый взгляд на себе.
Я танцевала со своими подружками, стараясь не сильно задирать подол платья, не демонстрировать свои красивые ножки. Мне великодушно разрешили залпом выпить два бокала игристого вина, а потом сказали только смаковать. Танец с папой выбил из меня сентиментальную слезу, рыдали многие. С дядей Женей мы соблюдали дистанцию, оба понимая, что находимся под прицелом карих глаз. Отец Давида тоже соизволил со мной станцевать медленный танец.
К праздничному фейерверку батарейка выдохлась.
— Спасибо тебе за этот день.
— Это потому что я разрешил тебе выпить пять бокалов игристого вина?
— И это тоже. Теперь нас ждет ночь? — улыбаюсь, руки на моей талии ползут вверх.
— Боюсь, что ты ее ждешь только на словах, как только твоя голова коснется подушки, сразу заснешь.