Верой и правдой обещал ничего не тратить, уже тогда предупреждая, что мы с тобой разбежимся. В очередной раз убеждаюсь, что родителей стоит слушаться.
— Если ты сейчас прислушаешься ко мне, то узнаешь, что деньги я давал ему не за выкуп, а взаймы, — смотрю на Давида, он не врет, ему нет смысла врать. — Какое-то время назад твой отец совершил неудачную сделку.
— Он разорен? — голос предательски дрожит. Я, конечно, не люблю Полину, но мне становится жалко Лешку, он то не виноват.
— Нет. Сейчас все хорошо, во всяком случае долг мне исправно ежемесячно возвращают.
— То есть ты дал ему кредит?
— Если бы это был кредит, то были процент, а так просто одолжил.
— Понятно, — настроение резко меняет направление, игривости и след простыл. Я беру пальто со стула, Давид встает, перехватывает его у меня и помогает надеть. Чуть дольше, чем следует, задерживает свои руки у меня на плечах. Стою секунды две, позволив себе слабость насладиться этими прикосновениями.
— Я сегодня приду пораньше, может поужинаем вместе? — опаляет своим дыханием мне затылок.
— Извини, но у меня совершенно другие планы, — изгибает вопросительно бровь. — Я встречаюсь с Диной.
— В клубе? Я ж…
— Не заводись, — нахально перебиваю, — в ресторане. Все чинно и прилично. Поэтому с ужином не жди, как-нибудь в другой раз, — еще одна слабость, я приближаюсь к Давиду, чмокаю его в небритую щеку. Опять отращивает бороду.
— Ален! — я смотрю на Давида через плечо, делая вид, что ужасно тороплюсь.
— По поводу ремонта не переживай, мои деньги в твоем доступе, — коряво, конечно, но похоже на то, что признал нас семьей. Или я опять ошибаюсь?
— Спасибо, ты такой милый, когда хочешь им быть, — посылаю воздушный поцелуй, выхожу в приемную.
— Мне нравится твоя блузка, — подхожу к столу. Брюнетка поднимает на меня глаза. — Но мне не нравится, что ты трешься возле моего мужа. Причем откровенно и пошло, — еще хотелось кучу гадостей наговорить, но сдерживаюсь. И, как на зло, достойного последнего слова никак не придумаю.