Накидываю на голые плечи плед, перед этим перекрутив цепочку на шее. Теперь камни располагались между грудями.
— Мне нужно на работу, — выглядит не очень радостным, и даже не смею обижаться, потому что сдвинутые брови подсказываю мне, что позвонили не из прихоти.
— Ты к вечеру вернешься? Я могу приготовить ужин. Или заказать, — мне не хочется терять возникшее чувство доверия, проснувшихся бабочек. И тут дело было даже не в том, что кровь бурлила, а в том, что его ласка, его нежность запали в душу, хочется еще-еще и побольше.
— Я постараюсь, — одаривает меня ободряющей улыбкой и идет в свою спальню, я бреду в свою. Не задерживаюсь в комнате, выскакиваю как раз вовремя, чтобы проводить Давида.
— У меня большие планы на вечер, — кокетничаю, поправляя ворот рубашки.
— У меня есть предположения, что это касается спора.
— А чтобы ты быстрее бежал домой, — привстаю на цыпочках и почти невинно
целую. — Знай, что тебя тут ждут жаркие объятия.
— Сделаю все возможное, — чмокает в нос, проведя рукой по волосам, уходит.
Пиликает телефон с сообщением. Скорей всего реклама. Но пиликает еще пару раз, явно хочет привлечь мое внимание. Борюсь с желанием позвонить Давиду, поинтересоваться, где его черти носят. Курьер вот уже полчаса назад привез еду, я тут сижу в дорогом нижнем белье, натянув на эту красоту красное платье с дерзким разрезом, чтобы видна была резинка от чулков.
«Пока ты ждешь своего мужа дома, его во всю развлекает другая на работе» — пропитанная ядом смс-ка. Был бы лист, брезгливо отшвырнула от себя.
Вздох-выдох. Часто моргаю, смотрю на потолок. Ничего… Переживем. Значит не врал, правду говорил. Да и Милана хоть и сучка, вряд ли бы посмела изменить в городе, где все друг друга знают. Это нужно быть просто самоубийцей, такой она не являлась.