— И все? — мы, блять, приехали в столицу, продумали целый план, чтобы попасть к этому человеку, для того, чтобы услышать, какая я молодец? Он издевается? Видно на моем лице отразилось все, что подумала в эту минуту. Павел Иванович снимает очки, отводит меня в сторонку.
— Вы ожидали, что ребенок выйдет и сразу заговорит?
— Откровенно говоря: да! Именно этого я ждала, — горечь от неоправданных надежд сочится в каждом слове. — Наверное, я неправильно поняла цель этого приема.
— Некоторым требуются годы, постоянные занятия с нейропсихологом, дефектологом, логопедом, чтобы восстановить речь, вам только нужно набраться терпения.
— Сколько это будет длиться? Месяц — два?
— Я не могу дать вам ответ на ваш вопрос. Может быть месяц, может быть год. Ей комфортно молчать, ее понимают без слов.
— Например?"
"— Алена, я не выдам вам инструкцию, все очень индивидуально. Просто знайте, что было раньше, что сейчас — это большая пропасть, ваша работа над результатом поражает, как и желание помочь малышке заговорить. Все будет хорошо, уверен, очень скоро услышите голосок малышки, — ободряюще улыбается, я заставляю себя улыбнуться в ответ. Мне нужно минут пять, прийти в себя, проглотить свою досаду и наскрести моральных сил на будущее.
— Поделишься своей магической силой? — одеваю малышку, вслушиваюсь в ее дыхание. — Ты теперь, наверное, умеешь колдовать? Нам нужен единорог, без него не обходится ни одна принцесса!
— Алена! — слышу со стороны глухой голос бабулика, но не обращаю внимания.
— А еще нужно наколдовать принцессе корону и длинную мантию, — Хадя смеется, обнимает меня за шею, потом поворачивает голову и начинает вырываться. Я не понимаю причину внезапного ее сопротивления, отпускаю малышку. Она убегает.
— Хадяя… — последние буквы застывают у меня на губах. Сердце последний раз пускает кровь по венам и замирает.