Я дважды его перестирывала, но оно все равно казалось грязным. Понятно, что это просто бзик, не более чем затмение в моей голове, но все-таки неприятно.
Но не пустить племянницу я тоже не могла. Это уж совсем как-то по-детски, заставить ее стоять на пороге из-за какой-то тряпки. Поэтому я жамкаю на кнопку «открыть», и через экран продолжаю наблюдать за тем, как ворота распахиваются и грустная Зайка заходит внутрь.
Что с ней случилось? Проект запорола? Или опять Нина люлей надавала и потребовала вернуться? Ловлю себя на циничной мысли, что я совсем против, чтобы племянница уехала.
Ну что я в самом дела, как змея злая, завелась из-за какой-то тряпки и любимую племянницу шпыняю, будто она натворила чего-то страшного? Нельзя так.
Ухожу на кухню. Надо хоть чайник что ли погреть. Или сразу ужин, потому что Вадим тоже вот-вот придет? Все-таки достаю сковороду и ставлю ее на плиту.
— Мой руки, — кричу, когда Зайка заходит внутрь, — скоро ужинать будем.
Слышу, как она раздевается, как у нее что-то падает, потом шаги.
— Проходи, — оборачиваюсь и замираю, потому что Зайка сама на себя не похожа.
Глаза огромные полны слез, лицо красное, припухшее и в каждом жесте отчаянно мучение.
— Зайка, — выдыхаю и делаю нерешительный шаг к ней, — ты чего?
Она отчаянно мотает головой, поджимает трясущиеся губы, но всхлип все рано прорывается наружу. Тогда племянница закрывает лицо руками и начинает тихо плакать, содрогаясь всем телом.
— Зоя! — я все-таки отмираю и, напрочь забыв об ужине, бросаюсь к ней, — Что случилось!
Племянница уже рыдает во весь голос, пытается от меня отвернуться, мы кружимся по всей кухне, но я ловлю ее, удерживая за худенькие, трясущиеся плечики.
— Зай! — хватаю за руки, вынуждая убрать их от лица.
Она беспомощно замирает, словно зайчонок, пойманный хищником, и поднимает на меня огромные, заплаканные глаза.
— Скажи, что случилось, милая, — умоляю ее, но она отрицательно качает головой, — пожалуйста, поговори со мной. Я смогу помочь.
— Не сможешь, — сипит она, — никто не сможет.
— Зай, не пугай меня. Что стряслось?
— Я…я… — она судорожно хватает воздух ртом, пытаясь надышаться, но у нее не выходит и всхлипы снова срываются с губ, и сквозь них я улавливаю жуткое, — я потеряла ребенка.
Меня аж парализует. Я не верю своим ушам.