Я просто должна чувствовать рядом такого человека, иначе сломаюсь.
— Мил, — зовет она спустя некоторое время, — ты прости, но что, если он говорит правду?
— Правду? — оборачиваюсь, — какую? Что нажрался и сослепу оприходовал мою племянницу?
Она упрямо поджимает губы и смотрит на меня. Я знаю этот взгляд. Он всегда появляется, когда Алиса хочет сказать что-то неприятное:
— Помнишь, я говорила, что Зоя копирует тебя? Ты тогда сказала, что она уезжает, и я как-то успокоилась и забыла об этом.
***— Хочешь сказать, что Зайка изначально планировала оказаться в постели с Вадимом?
— Это только предположение… но, да, — жестко смотрит мне в глаза, — она с самого начала приучала вас обоих к мыслям о похожести, мимикрировала, постепенно подбираясь ближе.
— Даже если так. Какая разница, — жму плечами, — измена была…
— Измена измене рознь, — неожиданно упирается Алиса, — возможно в вашем случае не стоит все бочки катить на Вадима.
— Я даже не думала все валить на него. К Зайке у меня претензий не меньше.
— Это хорошо.
Я не знаю, чего хорошего нашла Алиса во всей этой говенной ситуации. Как по мне — сплошное болото, в котором я вот-вот захлебнусь.
— Тебе звонят, — произношу механически. Сдавливаю виски, чтобы хоть как-то унять разгорающуюся головную боль.
— Тебе, — возражает Алиса, доставая спящий телефон из кармана. В ответ беру со стола свой и демонстрирую темный экран.
Тем временем гул не прекращается. Мы обе прислушиваемся, пытаясь понять откуда идет звук.
— С улицы, — неуверенно произносит Алиса и подходит к окну, — смотри!
На газоне, среди зарослей хосты настойчиво моргает свет.
— Там чей-то мобильник, — почему-то шепотом произносит она.
— Чей?
— Ты у меня спрашиваешь? Это твой газон, а не мой.
— Я сейчас…
— Сиди! — одергивает она, — я сама принесу. Еще не хватало чтобы беременная в потемках по улице шарилась.
Она проворно убегает с кухни, а я стою, уперевшись на подоконник, и как завороженная наблюдаю за мерцающим белым огоньком.