Можно? Горечь предательства? Боль разочарования? Я не знаю, как с этим справляться, не представляю, но за то, что Зойка не смогла добраться до моего ребенка я пламенно и с надрывом благодарю того, кто присматривает за мной на этом Свете.
Карпов везет нас не сразу домой, а заезжает в незнакомый мне район и останавливается возле старой пятиэтажки.
— Ждите. Я сейчас.
Его нет всего несколько минут, но за это время я успеваю провалиться в тревожную дрему. Организм устал и в таком шоке, что пытается меня отключить.
Когда Саша возвращается в машину, я едва могу открыть глаза, а подруга, ласково поглаживая по волосам, нашептывает:
— Поспи.
И меня будто отрезает. Я проваливаюсь в смутную череду образов. Среди них нет ничего конкретного, но от тревоги сжимается сердце. Я будто потерялась в лесу, а кругом туман и тишина, лишь изредка прерываемая криками невидимых птиц.
Меня будят возле знакомых ворот.
— Подъем, спящая красавица.
Я немного не в себе, когда усаживаюсь прямо и ладонями тру лицо.
— Значит так, — Карпов достает из бардачка небольшую коробку и вытряхивает себе на ладонь брелок из светлого пластика, — это тревожная кнопка. Сунь ее в карман и всегда носи с собой. Нажмешь сюда — и тебе примчат ребята в форме. Поняла?
Киваю и протягиваю ему раскрытую ладонь.
Я готова с ног до головы обвешаться такими штуками. Что угодно, но эта дрянь ко мне больше не подойдет.
***Потом Карпов уезжает, а мы с Алисой идем домой. И пока я стою в душе, пытаясь смыть всю ту мерзость, которая на меня сегодня выплеснулась, подруга колдует на кухне. У меня совершенно нет аппетита, но она не позволяет отказаться от ужина.
— Ты не хочешь, зато он хочет, — кивает на мой живот.
В итоге я сдаюсь и позволяю себя накормить. Вкуса еды не чувствую, запаха тоже, кажется, что все сделано из пенопласта или резины. Я механически двигаю челюстями и в пол-уха слушаю Алису.
И у меня, наверное, тоже…надо только пережить этот ад.
— Я отлучусь на пару часиков? — спрашивает она.