Ее взгляд бегает от меня к нему и обратно:
— Не верю!
— Зашибись, — хмыкает он, — Знаешь, если не хочешь больше встречаться — так и скажи. Только не надо пудрить мне мозги беготней и игрой в прятки. Не хочешь?
— Хочу! — выпаливает она и краснее до кончиков волос.
— Значит, заканчивай страдать херней, убирай свою игрушку и пошли, — протягивает ей руку.
Зайка делает шаг навстречу, но спотыкается и замирает. Не может до конца поверить в свое счастье.
Я тоже не верю. Не понимаю, что делает Вадим.
— Что опять? — спрашивает совершенно обыденным тоном, будто его вообще не смущает происходящее, — Хочешь стрелять? Вперед! Только учти, что тут кругом камеры, и когда тебя посадят — я ждать не стану.
Она испуганно крутит головой, пытаясь обнаружить объективы.
— Где они? — в голосе паника, — я не вижу!
— Хочешь променять красивую жизнь на тюрьму? — Вадим продолжает давить, — Нет? Тогда давай быстрее. Ты же знаешь, я человек занятой. Нам еще надо купить тебе новый телефон.
— Какой? — в голубеньких глазках зажигается жадная искра.
— Я откуда знаю какой? Придем в салон, покажешь, какой надо. Идешь?
— Д-да, — она сковано заправляет грязную прядь за ухо, — Но она… она же скажет, что я приходила…
Вадим переводит на меня грозный взгляд:
— Ничего она не скажет, если не хочет оказаться с голой жопой на улице. Будет молчать, как миленькая. Так ведь? — смотрит на меня в упор.
У меня очень кстати скапливаются слезы на ресницах. Смахнув их ладонью, едва слышно шепчу:
— Так.
Зайка приходит в очевидный восторг:
— Я же говорила, что я лучше! Говорила!!!
— Никто не спорит.
— Я лучше, — повторяет Зойка как заведенная, щеки лихорадочно горят, — и телефон у меня будет лучше, и дом. И машина. Ты купишь мне машину?
— Только когда буду уверен, что ты умеешь хорошо управляться с рулем, — проявляет заботу мой муж.
— Я буду стараться, — она преданно кивает. Быстро-быстро, как болванчик, — а гардероб у нас дома будет?
— Понятия не имею. Встретишься с дизайнером и обсудишь все тонкости.
Зайка пищит от восторга, но потом ее взгляд утыкается в мой живот, и она мрачнеет.
— Как же ребенок? Тебе придётся содержать его?
— Конечно, — серьезно кивает Вадим, — ты же не думаешь, что я его брошу? Он не виноват, что Мила его мать.
Зоя упрямо поджимает губы, но спустя миг буквально расцветает, и в ее глазах появляется фанатичный блеск:
— Мы можем забрать его себе. Готового! И тогда мне не придется рожать. Портить фигуру.