Надо подобрать слова, чтобы ее зацепить, чтобы она разозлилась и наехала на своих чокнутых зажравшихся подружек, — просто… Мне сегодня довелось пообщаться с очень заносчивыми людьми. Это оказалось неприятно.
Она хмурится и строго спрашивает:
— Кто тебя обидел?
— Алиса, — шепчу еле слышно.
— Алиса? — у Милы растерянно вытягивает физиономия, — моя Алиса?
Киваю, опустив взгляд на свои ладони.
— Как это случилось? Не могла она тебя обидеть.
— Ну вот как-то так…
— Ерунда.
Даже не дослушала, а уже защищает свою драгоценную подругу.
— Она общалась со мной, будто я тупая малолетка! И смотрела на меня, как бедную родственницу из деревни. Сплошное пренебрежение, самолюбование и надменность! Я чуть сквозь землю от стыда не провалилась!
Мила растерянно трет бровь, тянется за телефоном, но откладывает его в сторону:
— Алиса строгая. Спорить не буду. Но никогда никого не обижает. Если что-то сказала, значит так и есть. Возможно, ты повела себя как-то неправильно, показала себя именно как малолетка.
Я чувствую, как от злости начинает калить щеки.
Какого хрена она мне не верит?
— Я обычно себя вела, — выдавливаю слезы, — старалась понравиться. А она меня как маленькую…и никчемную…
Шмыгаю носом, потом и вовсе утыкаюсь лицом в ладони. И на самом деле реву. Только от злости! Как меня бесит, когда что-то не получается! Ненавижу!
— Зай, не плачь, — Мила неуклюже обнимает меня и гладит по голове.
Я всхлипываю и трясу головой:
— Я так стараюсь, Мил.
— Глупостей не говори, — обнимает меня крепко-крепко и целует в висок, — ты умница, красавица, и вообще молодец.
— Думаешь?
— Уверена, — вытирает мне слезы, будто я маленькая девочка, — а с Алисой я поговорю.
Да-да, поговори. Надеюсь, вы разосретесь в хлам!
— Все. Не плачь. Возьми еще пироженку.
Я послушно подвигаю к себе коробку и беру самое красивое пирожное. Заслужила.
Мила некоторое время сидит напротив, но не ест, потом берет телефон и покидает кухню, а я крадусь следом.