И прекрасно представляю на что способна и чего достойна. И если ты довольствуешься какой-то задрипанной съёмной хатой на краю города, то меня такой вариант не устраивает, — припечатываю я, — не для того горбатилась и училась, чтобы потом вот так прозябать как ты. Ходить в тряпье китайском и жрать бпшки.
Подруга тут же набычивается:
— И чем тебя не устраивает моя жизнь? Все нормально у меня! Перебралась в большой город. Сама! Без тетушек! Да звезд с неба не хватаю, не поступила с первого раза, но работаю. Зацепилась здесь, причем гораздо прочнее, чем некоторые! А ты здесь вообще на птичьих правах! Сейчас срок выйдет, который ты якобы на уколы тратишь и все.
— Никуда я не пойду! — зло качаю головой, — никакой работы! Пусть сейчас провал, но я все равно добьюсь своего! Я ради этого на все готова!
— И что ты сделаешь? В уголовщину подашься? Отравишь свою тетку? Избавишься от ребенка?
Я мрачно отбираю у нее высокий поллитровый стакан и делаю большой глоток:
— Пора переходить к тому пункту плана, в котором ее муж плавно становится моим.
— А он прямо такой щенок, что его возьмешь за шкирку и перетащишь куда захочется, да?
— Нет.
— А Мила?
— А Мила сама от него свалит.
— Да с чего же это она свалить? У них все хорошо. Дом — полная чаша. Вон ребеночек скоро появится.
— Это сейчас всё хорошо, а потом станет плохо. Она же гордая и заносчивая. Такие прощать не умеют, — я улыбаюсь своим собственным мыслям, — И уж точно она не простит муженька, который спит с её племянницей, и от которого эта племянница будет беременна.
— А ты с ним разве спишь? — ухмыляется Юля, вызывая дикое желание плюнуть ей прямо в рожу, — что-то ты не очень похожа на качественно отлюбленную. Скорее на ту у которой хронический недо…
— Не сплю! — рявкаю так что посуда на столе звенит, — но это дело поправимое!"
"— Ничего у тебя не получится, — сучка цокает языком, — судя по твоим рассказам он любит жену, хочет этого ребёнка. И ему дела нет до какой-то сопливой племяшки из дремучего захолустья.
Я злюсь.