А теперь…
Мила краснеет до кончиков волос, поджимает губы и виновато смотрит на меня. Она совершенно точно понимает, как мне хреново, и слезы мои тоже видит, но вместо того, чтобы пожалеть и отступить, продолжает добивать:
— Зой, — берет за руку и, мне чертовски хочется ее от себя оттолкнуть. Ее ладонь холодная и отчаянно дрожит. Противно до тошноты, — пойми меня, пожалуйста, правильно. Сейчас будет сложный период. Эта беременность неожиданная, но желанная. Я ни о чем другом думать не могу.
Да что за сука-то такая бесчувственная?!
Кто так вообще делает? Из-за ее идиотского залета другие должны страдать? А ничего, что я уже настроилась? Что у меня планы свои?
Думать она не может.
Я судорожно пытаюсь придумать, как мне задержаться, за какую соломинку ухватиться, и не нахожу, зато чувствую, как по щекам ползут горячие слезы.
Почему-то вижу перед глазами ухмыляющуюся морду Ольги, которая говорила, что я здесь на птичьих правах. Накаркала, дрянь! Позавидовала чужому успеху!
Я ненавижу всех.
— Хорошо, я все поняла, — шумно вздыхаю и все-таки вытягиваю свою руку из ее потной ладони, — пойду собираться.
Мила начинает подниматься следом за мной:
— Зай…
— Нет-нет, — останавливаю ее жестом, — не надо. Я сама. Сейчас позвоню знакомой, она меня на пару дней приютит… Хорошо, что билет не сдала.
— Зойка! — бросается следом за мной и обнимает, прижимая к себе.
Я стою как не живая, боюсь лишний раз пошевелиться.
— Прости. Я так виновата перед тобой.
— Зачем же ты вчера пригласила меня остаться? Я думала, ты рада меня видеть.
— Рада. Очень рада! — ревет беременная тетка, — и я знаю, что поступила очень некрасиво.
Раз знаешь, то встань на колени, извинись, и скажи, что оставишь меня здесь на столько, насколько захочу! А потом свали в туман.
Она ни черта не слышит моих мысленных посылов и продолжает нести какую-то ересь:
— Ты же понимаешь, у нас с Вадимом новый этап начинается. Нам столько всего обсудить надо. Это время для двоих…
— А я мешаю. Обуза из Зажопинска.
— Зай, ну нет же! Все не так! Мы тебя очень любим.
Хочу сказать, куда она может катиться со своей любовью, но вместо этого примирительно произношу:
— Я все понимаю, Мил. Не переживай.