Ни радости, ни тепла, только ледяные слова. Чурбан бесчувственный! Разве не знает, что с девушками так нельзя? Тем более с беременными.
Ничего, вот появится живот, тогда Вадим и поймет, кто ему на самом деле нужен.
Я его, конечно, сразу не приму. Пусть походит, помучается, подумает о своем поведении и о том, как загладить вину не перед какой-то там стремной теткой, а передо мной. Посмотрим, на что хватит его фантазии.
Улыбаюсь. Представляю Вадима на коленях с огромным букетом белых роз, и на душе становится чуточку теплее.
Весь день я жду от него звонка. Стоит только телефону загудеть, как сердце ухает до пяток и начинает бешено сокращаться. И каждый раз облом. Хватаю телефон в надежде увидеть заветный номер, а там кто угодно, но только не Вадим. Друзья, банки, мать с очередными претензиями, а его нет.
Мне хочется плакать. Особенно, когда вечером на экране высвечивается мерзкое «Милка».
— Да, — отвечаю натянуто. Внутри звенит и крошится.
— Зай, привет.
Сегодня мне особенно противно слышать ее довольный голос. Так и хочется заорать в трубку «Вали откуда приехала. Не мешай!»"
"Проглатываю слова, которые уже вертятся на языке
— Привет? Ты уже вернулась?
— Да. Столько идей новых, ты не представляешь! Когда я воплощу, все что задумала, это будет бомба.
Ага, сейчас. Это у меня будет бомба, а у тебя так бездарный, как и ты сама, пшик.
Я вынуждена слушать ее бред о развитии бред и дурацкие планы, а сама еле дышу, потому что до меня внезапно доходит, что она дома, с ним! С мои Вадимом. Что будет лезть к нему с объятиями и поцелуями.
Перед глазами пульсирует красная пелена. Я давлюсь от ревности.
— Ой, что это я все о себе и о себе. Ты-то как? Скучала?
Да вообще, рыдала кровавыми слезами и причитала, где же моя любимая, мать ее за ногу, тетушка Мила.
— Нормально все.
— Мы сейчас ужинать будем. Придешь?
Конечно приду. Не оставлять же эту дрянь рядом с ним!
Я не успеваю ответить, телефон гудит в руках. Отвожу трубку от уха и опускаю взгляд на экран. Там сообщение от Вадима:
Никаких ужинов!
— Не…не знаю, — пытаюсь проглотить горький ком в горле.
— Чего не знаешь? Собирайся и приходи.
Снова гул.
Не смей приходить!
Всего три слова, но я чувствую в них злость и ярость.