Я тебя поймаю

А я встаю с кровати, хотя на часах еще только четыре утра. Открываю окошко, не собираясь соваться во двор. Тут дикая природа, никакой цивилизации. Может и волк забрести к порогу, или медведь. Потом махаться, да ну на фиг! Дожидаюсь рассвета. И как только солнышко поднимается над озером, выхожу на пробежку. На одном дыхании взбегаю на холм. Гляжу вниз на деревню, на дом брата, где на широкой кровати, скорее всего, ворочается моя принцесса. И неожиданно для себя решаю не возвращаться.

Переждать в коттедже охраны нашествие гостей. Ругаю себя за трусость и малодушие. Хотя больше всего желаю на всех парах мчаться к Тайке. Наобещать бы ей золотые горы и отвести в ЗАГС. Вот только жениться я пока не хочу. И хоть Таисья нравится мне безумно, отлично понимаю, что старый солдат удачи, пусть даже с дипломом МВА, совершенно не пара для любимой дочери Пахомова.

Да и мне самому претит общение с молоденькой девчонкой.

О чем с ней говорить? Обсуждать статью об эпиляции в «Вог» или какую сумочку купила сестра Светка? Или на какой показ прислали билеты? Бред!

Нет, девчонка мне нравится. До обожания, до дрожи в коленках. Но я никогда раньше не имел дела с неискушенными малышками. Сколько ей лет? Восемнадцать, что ли?

Да, я испугался. Хотя всегда лез на рожон. И жизнь помотала. Вот только я тогда очканул. Сильно. Сначала к охране прибился, а потом уехал при первой возможности.

А она… Таисия, то есть… долго из головы не шла. До сих пор, когда с другими бабами кувыркаюсь, все про нее думаю. Но тогда на Севере почему-то решил, что Тайка обиделась и больше ко мне не подойдет. А когда спустя полгода приезжаю к брату в Бордо, Таисья приходит ко мне среди ночи. Просачивается в спальню в полупрозрачном халатике. Ложится на кровать и, проведя нежной ладошкой по моей небритой морде, говорит довольно.

— Мы с тобой не закончили, Севочка.

Я тебя хочу…

Ну, если принцесса хочет…

— А ты не пожалеешь? — спрашиваю, приподнимаясь на локте.

— Хочу, чтоб первым был ты, — жарко шепчет она, ныряя ко мне под одеяло. Пододвигаюсь, ошалев от ее напора. — Мне уже давно исполнилось восемнадцать, и по российским законам я совершеннолетняя. Не бойся, мой хороший!

«Совершенно зимняя! — хотелось заорать мне. Сдерживаюсь, хотя и злюсь страшно.