Мы так и будем перебрасываться вопросами, пока не надоест?
– Следишь за мной? С чего бы?
Парень ожидаемо не ответил, только приблизился еще на шаг. Теперь его грудь почти касалась моей. Я нервно вскинула подбородок. Кругом тишина и темнота, с одной стороны – хорошо, с другой – страшновато. Хотя Кристан ни разу почти за год не показал, в отличие от других, какого-то особенного интереса ко мне, но кто знает, что в голове у этих мужчин. Адрин, например, вел себя как милый спокойный увалень, пока не пошла с ним на свидание и не осталась наедине.
– Не могла заснуть, решила прогуляться перед сном, – быстро произнесла давно заготовленную отговорку. Надеюсь, зайдет. – Пока и спокойной ночи.
Я дернулась вправо, пытаясь избавиться от нависающей угрозы. Но нет – напротив моего лица возникла рука, упирающаяся в стену. Я чуть не врезалась лбом. Отшатнулась и замерла, напряженно рассматривая белеющее в полумраке лицо.
– Мы не договорили, – нахально улыбнулся Кристан.
А это был разговор? По-моему, мы просто перебрасывались вопросами. Но если хочет пообщаться, постою еще немного. Кто я такая, чтобы противиться негласному лидеру Академии? Сложила руки на груди, принимая защитную позу, и замерла, ожидая, когда ему надоест. Мало спать я привыкла, как и спать урывками, быть начеку, каждый раз ожидая, что еще интересного придумают мои соседки, чтобы меня развлечь.
Я впервые видела ненаследного принца так близко. Он был темной лошадкой. Если остальных студентов за год я кое-как изучила, и каждому присвоила свою категорию – высокородный болван, бабник, тугодум, псих и так далее, то этот индивид пока не получил классификацию. Наряду с высокомерием и гордыней в нем уживались порядочность и честность. Однажды он грубо отшил меня, но, тем не менее, спасал чаще, появляясь то там, то сям, одним своим видом распугивая недоброжелателей. Не подходил, не разговаривал, только маячил на границе взгляда.
– Я долго наблюдал за тобой, – да неужели?! – И понял, что ты что-то скрываешь.
Тугодум. За год он что-то понял… Очень хотелось рассмеяться ему в лицо, но вместо этого поежилась. Слова несли опасность главному, что поддерживало меня в Академии все это время – надежде спокойно доучиться и уехать домой. Зря, что ли терплю эту канитель весь год?
– Ты исток?
А вот теперь веселья не осталось вообще.