И вот уже он лежит на узкой кровати с похолодевшими конечностями, ослабевший от голода, но по-прежнему непреклонный. А следователь — плотный дядька с усами в пол-лица и обширной лысиной — допрашивает своих подчиненных и упрекает их в безалаберности и безответственном отношении к уликам. Те отпираются и клянутся, что получили сумку уже без читательского билета.
«Разве мы бы позволили себе подобное халатное отношение к документам! Никогда! — кричали они хором в моих мыслях. — Это дело рук той сумасшедшей, которая принесла ее нам».
С последним я была совершенно согласна, но в целом картина в моей голове получалась неубедительная. И, вернувшись к действительности, я была склонна согласиться с утверждением Наташи. После моего торжественного обещания не выдавать ее секрета капитану мы вновь вернулись к дружескому взаимопониманию. Было решено немедленно перейти к проблеме выявления конкретного лица, приставленного следить за нами.
— Никого не заметила, — с огорчением призналась Наташа, когда я, согревшаяся от ходьбы по магазинам, вернулась обратно. — Ты нашу троицу не упустила? Ты глазела на меня и по сторонам, определяя, кто у нас на хвосте, а не могли ли они слинять в это время?
— Не могли.
— В кафе ведь тоже бывает по два выхода? Или наше кафе-мороженое редкое исключение?"
"По изумленному виду Наташи я догадалась, что не исключение. Но мысль о возможном коварстве нашей тройки посетила нас с Наташей почти одновременно. Забыв обо всех наших правилах конспирации, мы вместе кинулись в кафе. И очень вовремя, надо сказать. Потому что мы успели заметить все те же блестящие брюки, принадлежавшие подружке Амелина, которые исчезали в дальнем от нас углу кафе, где располагался запасный выход.
— Ты подумай, вот хитрые негодяи! — восхищалась Наташа. — Почти как я.
— Смыться от нас хотели. Не получилось, голубчики, — злорадствовала я.
Пробегая в двери, в которых за несколько мгновений до этого исчезли блестящие штаны, я очень кстати сказала:
— Предлагаю взглянуть, был ли у нас преследователь.