Я терпеть не мог таких «великих учёных», которые использовали людей как подопытных. Порой это было эффективно. Но, чтоб их Пустота засосала, никогда не было гуманно.
Великие открытия.
Через ужасную боль тех, кто служит «материалом» для их совершения.
Если кого и отправлять на такую участь, то исключительных мерзавцев. Вот только зачастую брали тех, кто просто под рукой.
Точно как Людмилу Покровскую.
«Зона содержания образцов» была недалеко. Буквально соседний корпус.
И там мои люди преуспели.
Мы с Ардамуном вошли в просторный круглый зал, из которого во все стороны вело несколько ходов.
Там стояли двое моих агатовцев, охранявших троицу уваровских гвардейцев. Связанных. Обезоруженных."
"— Голова, — отсалютовал мне один из агатовцев. — Зона занята! Мы по пути арсенал взяли. Там первоклассная снаряга. Принарядились! — он хмыкнул и показал автомат в своих руках. В магазине я ощущал ману. Магические пули. Он пнул одного из гвардейцев Уваровых. — Эти даже не брыкались.
— Где командир группы? — перебил я. — Нашли ту, кого я ищу?
Боец посерьезнел.
— Командир слёг пока. Поймал пулю при взятии арсенала. За него Семнадцатый, — Семнадцатый — это номер Кая. — Он вон в том проходе, — он указал на дверь с двумя красными полосками.
Я немедленно прошёл туда.
В конце коридора распахнутые механические двери. Ни одной камеры.
Оттуда послышался яростный голос Кая:
— Что, сучий сын, тебе жаль, говоришь⁈ ЖАЛЬ⁈
Я перешёл на бег и ворвался в комнату.
Кай, с окровавленным дробовиком в руках. Напротив него, в углу, сидел пожилой мужчина. В некогда белом халате, ныне забрызганном кровью из его разбитого носа.
— Послушай, — этот мужчина, несмотря на то, что был избит, говорил ровно и спокойно. — Мне жаль. Но…
— НО⁈ С-СУКА! — Кай замахнулся прикладом дробовика, но я перехватил его руку.
— Достаточно, — твёрдо велел я. — Вяжи его. Потом поговорите.
Кай тут же обернулся.
— Это сучара, которая превратила мою жизнь в ад! И эта же сучара пытается укокошить твою бабу!
— Нет, нет, нет, — мужчина закачал головой.
— Что ты задумал, отбитый? — прорычал я, делая шаг к нему. — Где Людмила Покровская⁈
Но он не менялся в лице. Будто не слышал. Кроме улыбки, в его глазах появился безумный блеск.