Но Аня⁈
Тем не менее, надо было взять солума. Сейчас же. Но это не дело одной секунды. Сначала нужно оглушить его.
Повезло, что он совершенно ничего не подозревал. Даже когда я лишь слегка побрыкался, вместо того чтобы как следует вмазать.
Воронка энергии, заменявшая ему голову, ускорилась. Я ощутил, как моя мана стала обильным потоком вливаться в неё, покидая моё тело. Но плавно. Как ручей. В вопросе поглощения чужой маны, солумов можно было назвать мастерами… они делали это очень аккуратно. Не варварски, как большинство паразитов.
"Так что я вполне мог назвать поглощение солума — искусством.
А самое сложное для меня — не поддаться чарующим огонькам, которые заплясали перед моими глазами. Несколько светлячков, которые постоянно меняли цвета и принимали интересные геометрические формы.
Завораживает…
Я прикусил свой язык. До крови.
Нельзя.
Отвлекаться.
Но и выдавать солуму, что я не в его власти, тоже нельзя!
Боли я уже не чувствовал. Дурман солума приглушал всю нервную систему.
Было отдалённо похоже на Дар Владислава. Только солум мог концентрироваться только на одной цели, а не сразу нескольких или выборочно.
Сейчас он сосредоточился на мне. Целиком. И уже был близок к тому, чтобы вытянуть первые частички силы непосредственно из моих мана-ядер.
Секунда…
Вторая.
ТРЕТЬЯ!
Солум замер на месте. А потом резко отстранился. Но было поздно. Его воронка затянула мощный импульс моей маны. Сконцентрированной. Заранее разогнанной. И очень-очень холодной, потому что именно её я приготовил как стихию льда.
Такой сюрприз при плавном поглощении маны — проклятый подарок.
Солум задёргался. Вспыхнул светом, хватаясь руками за кольцо на месте своей головы. Задрожал. А потом получил от меня новый импульс точно такой же ледяной маны, прямиком в его сердечное мана-ядро.
Свет потускнел.
Солум рухнул на землю, как застывшая фигура из проволоки.
Он был жив. Но очень-очень паршивой жизнью. Даже если я оставлю его здесь, просто так, то через какую-то пару часов за ним придут твари тьмы. И с радостью выжрут всё, что смогут из его тела. Особенно полакомились бы те твари, которые предпочитают ману и могут переваривать стихию света.
А я рванул туда, где раздался крик.
Прямо за широкой скалой.