Блэртаун это город крепость.
– Да, я знаю.
Туннель заворачивает, петляет, разделяется на другие ответвления, но всякий раз Гьера, выбирает направление, не задумываясь. Похоже, она неплохо здесь ориентируется. Наконец, мы упираемся в дверь. Вспыхивает отпирающее магическое плетение, и дверь открывается.
Гьера выглядывает первой, затем оборачивается ко мне:
– Я буду ждать вас здесь, миледи! Постучите, когда будете возвращаться.
Делаю шаг мимо неё и выхожу из подземного туннеля. Не знаю, чего я ожидала увидеть, но явно не то, что вижу сейчас.
Снаружи шумит лес. Вековые кроны деревьев покачиваются на лёгком ветру. Сквозь них виднеются куски хмурого серого неба. Стучит дятел. Пахнет прелой листвой и грибами.
Под моей ногой хрустит ветка. Замираю на месте, когда вижу, как от ствола старого дуба отделяется знакомый силуэт.
Несколько мгновений мы всматриваемся друг в друга.
– Алана! – он делает шаг навстречу и раскрывает объятия.
На Инисе белоснежный камзол. Пепельные волосы развеваются на ветру. Смотрю в его серые глаза.
Запястье на руке чувствительно тянет, словно сила истинной метки пытается вырваться через метку фальшивую.
– Инис! – вырывается у меня хриплым шёпотом.
Привычный. Родной. Знакомый. Истинный.
Делаю несколько шагов и останавливаюсь. Ноги не слушаются. Меня разрывает от волнения. Но бывший тут же оказывается рядом. Обнимает. Притягивает к себе, сжимает в объятиях:
– Алана! – шепчет на ухо, жадно сдавливая мне плечи и проводя рукой по волосам.
Беспорядочно целует мои мой лоб, виски, брови. Оплетаю руками его торс. Чувствую себя в уютной безопасности.
– Ждал тебя, тосковал, – целует мой нос, щёку, подбирается к уголку губ. – А ты?
А я?
– Я тоже, – шепчу еле слышно и прячу лицо у него на груди.
Инис пахнет зимней свежестью.
– Алана, девочка моя, – он гладит мои волосы, скользит пальцами по спине вдоль позвонков, вызывая волнительную дрожь по всему телу. – Я должен сказать тебе кое-что.
Он мягко сжимает мои плечи и отстраняет от себя. Всматривается в глаза. Его вертикальный зрачок сужается до узкой полоски, от этого серая радужка Иниса выглядит почти прозрачной.
Послушно смотрю на него. Киваю.
– Алана, – продолжает он, – я плохо обращался с тобой в последнее время. Ничто не оправдывает моего поведения. И я хочу, чтоб ты знала, мне за него дико стыдно. Даже вспоминать о том, что творил тогда – противно и мерзко.