Рядом послышался знакомый тихий звук, и я повернула голову, чтобы увидеть Барсика, который, уютно свернувшись, лежал рядом со мной. Его янтарные глаза светились в полутьме, внимательные и заботливые, он не сводил с меня глаз.
— О, наконец-то очнулась, — сказал он, чуть склонив голову набок, и в его голосе прозвучала смесь облегчения и привычного сарказма. — А то уже начал думать, что ты решила окончательно отправиться на покой. Лизонька моя, я так переживал.
— Где мы? — хрипло прошептала я, голос был слабым, но по крайней мере, я могла говорить.
— В палаточном лагере на границе, — ответил Барсик, подходя ближе и облокачиваясь на мой бок, его пушистый хвост слегка касался моей руки, успокаивая. — Когда ты отключилась, парни решили, что ждать нельзя. Под моим, так сказать, чутким руководством, они напоили тебя отваром, который я в твоей сумке нашёл. Потом мы сразу поехали сюда. Нужно было доложить о том, что разлом закрыт, и организовать зачистку оставшихся тварей."
"Я с трудом поднялась на локтях, пытаясь осмотреться.
— Что здесь происходит? — спросила я, чувствуя беспокойство, когда услышала шум снаружи. Голоса, звуки движения, всё это указывало на какой-то переполох.
Барсик нервно дёрнул хвостом, но его тон остался почти привычно небрежным:
— В лагере полный кипиш.
Я пыталась переварить его слова, но голова всё ещё кружилась, и тело чувствовалось слабым. Однако новости, которые он сообщил, были обнадёживающими. Если разлом действительно закрыт, то всё, через что мы прошли, не было напрасным.
— А как… Эдван? — спросила я, с трудом выдавливая из себя этот вопрос. Образ его ослабевшего тела, всё ещё стоял перед моими глазами.
Барсик на мгновение замолчал, его глаза чуть прищурились, словно он взвешивал слова, прежде чем ответить:
— Живой, крепкий, как никогда. Впал в философские размышления о жизни и смерти, но, в общем, цел. Не создал бы он нам проблем, Лизонька.
Я кивнула, чувствуя, как груз тревоги с моего сердца чуть-чуть ослабевает.