Пустой звук, чтобы покрасоваться передо мной. Молокосос понял, что ты привлекла моё внимание.
Халид резко разворачивается, не успеваю даже среагировать. Оказываюсь в его плену, сжатая тисками. Разглядываю мужчину, поражаясь. Ему только что заштопали рану, а хоть бы хны.
В детдоме приходилось так же. Не жаловаться, не страдать. Часто с Яном перевязывали царапины своими бинтами, которые приносила тетя Катя. И не ходили к медсестре. Кажется, что в приют набирали по одному требованию: быть конченым садистом.
Но там у нас не было выбора.
У Халида… Видимо, его тоже нет.
– Потому что, Ирада, - родное имя ранит хуже всего. – За свою невесту бьются до конца, а не легко уступают.
– Лука думал, что я принесла прослушку. Я сама так сказала, помнишь?
Чертов жучок, подброшенный какой-то девкой, послужил причиной краха. Я сама виновата, расслабилась. И с Халидом вечно ошибалась. Но именно тот момент, когда в моей сумке нашли прослушку – послужил причиной всего.
– Поебать на это. Он должен был забрать тебя и наказать сам.
– Ты бы его убил, Хал. Не забывай, что власть в этом городе у тебя. Легко быть смелым, когда подчиняешься сам себе.
– Я бы никогда не стал Цербером, если бы следовал всем приказам. И не отвечал за свои решения.
– Как ты выбрал это имя? В каком смысле «стал»?
– Слишком много вопросов, Ада.
Что-то вертится на задворках сознания. Пытается подкинуть идей, раскрутить вопрос. Добраться до того, что царапает изнутри.
Ладони Халида сжимаю мои ягодицы, мнут, пока тело не начинает отзываться. Мелкой дрожью, когда волоски на теле становятся дыбом. От этого собственнического жеста.
– Потом, Ада. Сейчас, как обещал, буду наказывать.
Сомнительные способы, не совсем мотивируют вести себя правильно.
Но в момент, когда горячее дыхание касается губ, мне уже плевать.
– Халид, стой, - прошу, а сама отвечаю. Касаюсь его лица, ребер. Намеренно надавливаю на рану, вызывая звериный рык.
Касаюсь, каждой клеточки. Сейчас, когда он меня целует, когда продавливает своей мощью – я могу быть слабой. Он ведь хотел меня сломать? На секунду ему удалось.
Потому что не могу сопротивляться. Мне нужно быть близко к нему, рядом. Убедиться, что живой, что всё хорошо. Цербера всегда хотят убить, Халида – тоже. И я просто…
Просто нужно. Укладываю ладонь на его грудь, вслушиваюсь в дыхание. Как рука поднимается и опускается, часто и быстро.