Великий князь решил пока промолчать и глянул в сторону князя Пожарского, который осторожно протянул:
— Коляшка, может, ты в очередной раз сгущаешь краски?
— Краски сгущаю?
Император внезапно скинул пиджак, закатал рукав рубашки и продемонстрировал здоровенный синяк на правом предплечье:
— Это внучок меня осаживал на примирении, когда эта тварина Сфорца выступать начал! Я думал, Лешка мне руку сломает! А я, между прочим, в доспехе был! Лешка этот мой хваленый доспех, как бумагу, промял и даже не напрягся!
— А чего там Сфорца выступать начал? — озаботился Владимир.
Выдав подробности, император раздраженно спросил:
— Теперь понимаете, что я имею в виду? Плевал Лешка на всех этих королей, императоров и пап с Пизанской башни! И они, что характерно, такое его отношение к ним чувствуют, но почему-то принимают как должное! А что будет с Лешкой дальше? Думал этим летом его отправить в Московскую гарнизонную прокуратуру на практику, а теперь сомневаюсь — здесь он с царственными особами со всего мира накоротке общается, а в прокуратуре будет обычному следаку или помощнику прокурора подчиняться? Как бы не вышло очередного позорища, сродни тому, что случилось в родном училище…
— Коляшка, не наговаривай на внука! — достаточно жестко заявил князь Пожарский.
— Не было такого, — буркнул император.
— Вот и о Лешке так не думай! И не отправляй внука этим летом в прокуратуру, пусть лучше нормально где-нибудь отдохнет. Тем более производственная практика у него будет только после второго курса, а там, глядишь…
Тут решил вмешаться Владимир:
— Коляшка, Мишаня прав, на Лешку и так много свалилось, а ты на него все давишь и давишь. Ослабь поводок, дай молодому человеку хоть капельку свободы. А то получится как с училищем.
— И эти туда же… — опять буркнул Николай. — Ладно, хоть выслушали.
— Обращайся! — хмыкнул Пожарский. — Когда собираешься с Ольденбургскими о свадьбе сговариваться?
— Не сыпь мне соль на рану! — буквально взвыл император, не удержался и захохотал: — Вот же Лешка, пиzдюк малолетний! Все равно сделал по-своему!..
* * *
Кардинал Римской католической церкви вот уже минуту крушил мебель в своем кабинете, а облегчение все не наступало.